Подошел к столу, выпил водки стакан и закусил; вышел потом из избы и опять спрятался, а жена поскорей на улицу и села под окошечком. Едет мимо дьякон. С ним то ж случилось. Как застучал муж, дьякон, раздетый догола, чебурах в короб с сажей и прямо попал на попа: "Кто тут?" -- "Это я, -- говорит поп шепотом. -- А ты, свет, кто?" -- "Я, батюшка, дьякон". -- "Да как ты сюда попал?" -- "А ты, батюшка, как? Уж молчи, чтоб хозяин не услыхал, а то беда будет".
Потом таким же образом заманила к себе хозяйка дьячка. Очутился и он в коробе с сажей; ощупал руками попа и дьякона: "Кто здесь?" -- "Это мы, я и отец дьякон, -- говорит поп, -- а ты, кажись, дьячок?" -- "Точно так, батюшка". Наконец пошла хозяйка на улицу и звонаря заманила. Звонарь только разделся, как раздался шум и стук, он бултых в короб: "Кто тут?" -- "Это я, свет, с отцом дьяконом и дьячком; а ты, кажись, звонарь?" -- "Так точно, батюшка". -- "Ну, свет, теперь весь причт церковной собрался".
Муж вошел и говорит жене: "Нет ли у нас сажи продажной? Спрашивают, купить хотят", -- "Пожалуй, продавай, -- говорит жена, -- на полатях целый короб стоит". Взял он с батраком, взвалили этот короб на телегу и повезли по большой дороге. Едет барин: "Сворачивай!" -- кричит во всю глотку. -- "Нельзя, у меня черти на возу" -- "А покажи", -- говорит барин. -- "Дай пятьсот рублей!" -- "Что так дорого?" -- "Да коли открою короб, только и видел их: сейчас уйдут". Дал ему барин пятьсот рублев: как открыл он короб -- как выскочил оттуда весь причт церковный да во всю прыть бежать -- настоящие черти, измазанные да черные.
No 20. Хитрая жена[698]
Жил-был бедняк чеботарь[699], ничего за душой не было, и пошел он на выдумки; попросил товарищей придти с утра на свой пустырь с лопатами да носилками и обещал им за то выставить на последние деньги ведро водки, и начали они на улице рвы копать. Увидал то богатой купец и стал спрашивать бедного: "Что он делает?" А парень в ответ: "Хочу дом каменный ставить, так вот рвы копаю".
Купец поверил. На другой день посватался парень за купеческую дочь. Купец обрадовался: "У него, вить, -- думает, -- деньги есть". И выдал за него свою Машу. А Маша была куда хитра. Видит, что у мужа нет ничего, и вздумала поправиться; оделась в цветные платья и пошла гулять по городу; подходит к монастырю, видит -- стоит у ворот монах. Она к нему под благословение. Монах благословил, да и позарился на бабу: "Зачем, -- говорит, -- милая, сюда зашла?" -- "Да что от вас, отец святой, утаишь, а от бога-то нет; по правде сказать, погулять хочется..." -- "Ну, это ничего. Хочешь ли со мной познакомиться?" -- Маша ответила, что не прочь с ним знакомство свести, коли даст за то сто рублев, объявила ему свою квартиру и велела приходить вечером. Воротившись домой, рассказала про все мужу, села под окошечко и дожидается гостя.
Как только стемнело, а монах уж тут. "Ах, это вы, душенька! -- встречает его Маша. -- Пожалуйте сюда!" Впустила его в комнату. Монах снял свой клобук и рясу, взял Машу, посадил к себе на колени. -- "Постойте, -- говорит Марья Гавриловна, -- отдайте наперед, ваше преподобие, рядные деньги". Монах вынул деньги и отдал сто рублев. Хозяйка взяла, а муж подошел тут к двери и давай кричать сердито: "Эй, шкура! Отпирай двери!" Монах испугался: "Что такое?" -- "Ах, милушка, ведь это мой хозяин пришел, да никак еще пьяный". -- "Ох, куда ж я-то деваюсь?" -- А у чеботаря стояла большая кадка, в которой мочил он кожи; Марья Гавриловна посадила туда монаха и закрыла крышкою; потом, отперла дверь и впустила мужа. Он вошел и закричал: "Что, курва, намочила ль кожи?" -- "Намочила, голубчик!" -- "Врешь". -- "Да хоть сам посмотри". Он поднял крышку, заглянул в кадку и заревел. "Это что за черт сидит?" -- Ухватил монаха за волосы, вытащил из кадки и ударил об пол, да таково крепко, что из него и дух вон. Что тут делать? Взял мертвое тело и положил пока в подполье.
На другой день Маша нарядилась и пошла опять прогуляться, дошла до монастыря, встретила иного монаха и того к себе на ночь подговорила. Пришел святой отец в гости и только было хотел разговеться, как муж в дверь застучал. Монах с испугу под печь схоронился, где лежали старые колодки. Вошел муж в избу: "Ну, что, шкура, нашла мои колодки?" -- "А я тебе что за слуга! Ищи сам, коли надо". Он взял свечку, заглянул под печку, увидал монашьи ноги: "Это что за ноги?" Ухватил монаха, вытащил, ударил об пол и убил до смерти, а убивши, спрятал в подполье.
На те деньги, что жена взяла с гостя, купили они вина и закусок и пировали себе, как ни в чем не бывало.
На третий день Марья Гавриловна подговорила третьего монаха, взяла с него сто рублев и запрятала в печь. Муж вошел в избу, и просит у жены поесть. А она говорит: "Что есть в печи, то и на стол мечи!" Чеботарь открыл заслонку и закричал: "Это что за гусь в печи?" Вытянул монаха за длинные космы, ударил об пол, убил до смерти и бросил в подполье. После того думает он себе: "Куда ж я их деваю?" Взял три рубля денег и пошел в кабак, а там на ту пору пьяница Тимошка Кавардак. Стали они вместе пить да гулять; выпили целый штоф. Тимошка просит приятеля: "Возьми еще полштофа". -- "Как же? За что тебя поить-то?" -- "Всем заслужу! Только прикажи". Чеботарь купил ему полштофа, вывел его в сени и говорит: "Надо-де снести мертвого монаха; залез ко мне в голбез[700], да там и окачурился". -- "Ишь его леший занес куда! Да ладно, -- говорит, -- все сделаю".