Пошли они домой; ночью взвалил Тима монаха на плечи и понес в воду; прилучилось ему идти мимо монастыря; около ворот стоит придверник и окликает: "Кто идет?" -- "Черт", -- отвечает Тима. "Кого несет?" -- "Монаха!" -- "Ахти, какая беда! Да куда ж он несет?" -- "В воду". Придверник побежал к настоятелю с докладом: "Ваше преподобие, черт-де монаха унес!" Настоятель оградил себя крестным знамением: "Что ты, дурак, бредишь!" -- и прогнал его вон. Тима успел уже бросить одного мертвеца в воду и воротился к чеботарю. "Ну, -- говорит, -- обработал дело, снес монаха". -- "А это что?" -- отвечает ему чеботарь и показывает на другого монаха; он вытащил его из подполья. Тима давай пихать мертвеца ногами: "Ах ты, дьявол длинногривый, прежде меня успел назад прибежать!"
Схватил его за плечи и потащил опять тою же дорогою. Монастырский привратник опять спросил Тимошку, получил прежние ответы и побежал снова с докладом к его преподобию. Настоятель диву давался и велел пересчитать монахов. Пересчитали -- трех как есть недостает. Настоятель крепко смутился, взял крест в руки, велел монахам поднять иконы и обходить монастырь крестным ходом. Надо же отстаивать себя от нечистой силы. Пока все это готовилось, Тиме пришлось стащить в воду третьего мертвеца: "Ишь -- говорит Тима, -- ты все из воды бегаешь? Так я же ухитрюсь, свяжу тебя веревкою по рукам и по ногам, авось в омуте останешься".
Спутал мертвецу руки и ноги, стянул крепко-накрепко, выпил стакан-другой вина и понес к реке. Идет мимо монастыря, а навстречу ему сам настоятель и иноки, с крестами, образами и хоругвиями, тянутся вереницею и поют псалмы: "Кто идет?" -- спрашивает опять привратник. -- "Черт!" -- "Что несет?" -- "Монаха!" -- "Куда?" -- "В омут!" Монахи испугались, побросали кресты и образа и пустились -- кто куда попало. А Тима им вдогонку: "Вот я до вас доберусь! Лови их! Держи их!" Тем дело и кончилось.
No 21. Никола Дуплянский[1][701]
Жил-был старик, у него была жена молодая. Повадился к ней в гости ходить парень, Тереха Гладкий. Опознал про то старик и говорит жене: "Хозяйка, я был в лесу, Миколу Дуплянского нашел: о чем его ни попросишь -- то и дает тебе". А сам наутро побежал в лес, нашел старую сосну и залез к ней в дупло.
Вот баба его напекла пирогов, колобов да масляных блинков и пошла в лес молиться Миколе Дуплянскому. Пришла к сосне, увидала старика и думает: "Вот он, батюшка, Микола Дуплянский-то!" -- Давай ему молиться: "Ослепи, батюшка Микола, моего старика". А старик отвечает: "Ступай, женка, домой и будет твой старик слеп; а зобенку[702] с пирогами оставь здесь". Баба оставила зобенку с пирогами у сосны и воротилась домой.
Старик сейчас вылез из дупла, наелся пирогов, колобов и блинков, высек себе дубинку и пошел домой. Идет ощупью, будто слепой. "Что ты, старичок, -- спрашивает его жена, -- так тихо ползешь?" Разве не видишь?" -- "Ох, женушка, беда моя пришла, ничего-таки не вижу". Жена подхватила его под руки, привела в избу и уложила на печку. В вечеру того ж дня пришел к ней дружок, Тереха Гладкий. "Ты теперича ничего не бойся, -- говорит ему баба, -- ходи ко мне в гости, когда хочешь. Я нынче ходила в лес, молилась Миколе Дуплянскому, чтобы мой старик ослеп; вот он воротился намедни домой и уж ничего не видит".
Напекла баба блинов, поставила на стол, а Тереха принялся их уписывать на обе щеки. "Смотри, Тереха, -- говорит хозяйка, -- не подавись блинами, я схожу, масла принесу". Только вышла она из избы по масло, старик взял самострел, зарядил и выстрелил в Тереху Гладкого; так и убил его насмерть. Тут соскочил старик с печки, свернул блин комом, будто он сам подавился; сделал так и влез на печь. Пришла жена с маслом, смотрит: сидит Тереха мертвый. "Говорила тебе, не ешь без масла, а то подавишься, так не послушал: вот теперь и помер". Взяла его, сволокла под мост и легла одна спать.
Не спится ей одной-то, и ну звать к себе старика; а старик говорит: "Мне и здесь хорошо". Полежал-полежал старик и закричал ровно во сне: "Жена, вставай! У нас под мостом Тереха лежит мертвый". -- "Что ты, старик? Тебе во сне привиделось". Старик слез с печки, вытащил Тереху Гладкого и поволок к богатому мужику, увидал у него бадью с медом, поставил около бадьи Тереху и дал ему в руки лопаточку, будто мед колупает. Смотрит мужик, кто-то мед ворует, подбежал, да как ударит Тереху по голове, тот на землю и повалился, аки мертв. А старик выскочил из-за угла, схватил мужика за ворот: "За что ты парня убил?" -- "Возьми сто рублей, только никому не сказывай!" -- говорит мужик. -- "Давай пятьсот, а то в суд поволоку". Дал мужик пятьсот рублей. Старик подхватил мертвеца и поволок на погост; вывел из поповой конюшни жеребца, посадил на него Тереху, привязал вожжи к рукам и пустил по погосту. Поп выбежал, ругает Тереху и хочет его изловить; жеребец от попа да прямо в конюшню, да как ударит Тереху Гладкого об перекладину, он упал и покатился на земь. А старик выскочил из-за угла и ухватил попа за бороду: "За что убил парня? Пойдем-ка в суд". Делать нечего, дал ему поп триста рублей, только отпусти да никому не сказывай, а Тереху похоронил.