Жил-был поп с попадьей; завела попадья себе любовника. Батрак заметил то, и стал ей всячески помеху творить. "Как бы избыть его?" -- думает попадья и пошла за советом к старухе-знахарке, а батрак с ней давно сделался. Приходит и спрашивает: "Родимая, бабушка, помоги мне, как бы работника с попом извести". -- "Поди, -- говорит старуха, -- в лес; там явился Никола Дуплянский, его попроси -- он тебе поможет".
Побежала попадья в лес искать Николу Дуплянского. А батрак выпачкался сам весь и бороду свою выпачкал мукой, влез на ель и кряхтит. Попадья глядь -- и увидала: сидит на ели белый старец. Подошла к ели и давай молить: "Батюшка Никола Дуплянский! Как бы мне извести батрака с попом?" -- "О, жено, жено, -- отвечает Никола Дуплянский, -- совсем извести грех, а можно ослепить. Возьми завтра напеки побольше да и масляней блинов; они поедят и ослепнут; да еще навари им яиц: как поедят, так и оглохнут".
Попадья пошла домой и давай творить блины. На другой день напекла блинов и наварила яиц. Поп с батраком стали собираться в поле; она им и говорит: "Наперед позавтракайте!" И стала их потчевать блинами да яйцами, а масла так и поливает -- ничего не жалеет. "Кушайте, родимые, маслянее. Мокайте в масло-то, поскусней будет". А батрак уж и попа научил, пошли они и стали говорить: "Что-то темно стало". А сами прямо-таки на стену лезут. "Что с вами, родимые?" -- "Бог покарал, совсем ослепли".
Попадья отвела их на печь, а сама позвала своего дружка и стала с ним пить-гулять и веселиться... Тут поп с батраком слезли с печи и ну их валять со всего маху: важно отдули.
No 23. Монах и игуменья[704]
В одном городе было два монастыря, вот хоть бы так, как у нас в Питере: Невский да Смольный. В одном монахи, в другом монашенки. Вот хорошо. Повадился один молодой монах ходить к монашенке, а чтоб не узнали, всегда наряжался в женское платье. Бороды у него еще не было, а волосы у попов да у монахов все такие ж по-бабьему положению. Видят все, что к монашенке часто гостья жалует, ну да что за беда! А она уж брюхата стала. Дали знать про то игуменье. Игуменья дает приказ: "Коли кто придет к той монашенке, тотчас доложить".
Вот на другой день приходит монах к своей полюбовнице. Увидели его келейницы и побежали к матушке-игуменье. "Пришла-де какая-то женщина в гости". Игуменья приказала вытопить баню и всем, кто только есть в монастыре, идтить париться. Нечего делать, собрались все монашенки. Повели и гостью с собой. Пришли в баню и стали раздеваться. Монах разделся да поскорее на полок, забился в уголке и не знает, как ему быть? У него на шее висел крест на тесемке. Отвязал... [крестом, который ниже пояса повесил, "стыд" прикрыл]. Вот игуменья надела очки, взяла в руки свечку и стала обходить всех монашек да осматривать, нет ли кого между ними... Стала игуменья к монаху приглядываться, подошла поближе, нагнулась... [тут тесемка и оборвалась, крест нательный отлетел в сторону] да прямо игуменье в левый глаз попал. -- "Ай господи! С нами пресвятая богородица!" -- закричала игуменья и схватилась за левый глаз. А глаза как не бывало -- совсем-таки вышиб! Пока что -- монах уже выскочил из бани и убежал голый. Игуменья осталась кривою.
Прошло время -- монашенка родила. Я и на крестинах был, только не разобрал: кого бог дал -- мальчика или девочку?
No 24. Райская дудка[705]
Жили-были три брата: двое умных, а третий Иван-дурак. Вырыл дурак яму. "Стану, -- говорит, -- волков ловить". Вот в первую же ночь попал в яму серый волк. Дурак пошел и выпустил его на волю. Приходит домой, братья и спрашивают: "Что, поймал?" -- "Нет, братцы, попалась в яму попова собака, я ее назад выпустил". -- "Какая собака?" -- "Да, такая серая, большущая, глаза так и светятся." -- "Да ведь это волк". -- "Ну, пусть в другой раз попадет; ни за что не выпущу".