Мужик все это видел, все приметил. Стало рассветать; он запряг лошадь и поехал в село. Слышит в одном доме плач, крики; входит туда -- лежат два парня мертвые. "Не плачьте! Я смогу их оживить". -- "Оживи, родимый; половину нашего добра тебе отдадим", -- говорят родичи. Мужик сделал все так, как научил его мертвец, и парни ожили. Родные обрадовались, а мужика тотчас схватили, скрутили веревками: "Нет, дока! Мы тебя начальству представим; коли оживить сумел, стало быть ты и уморил-то!" -- "Что вы, православные! Бога побойтесь!" -- завопил мужик и рассказал все, что с ним ночью было. Вот дали знать по селу, собрался народ и повалил на кладбище, отыскали могилу, из которой мертвец выходил, разрыли и вбили ему прямо в сердце осиновый кол, чтоб больше не вставал да людей не морил; а мужика знатно наградили и с честью домой отпустили.
No 353 [114]
Случилось одному ремесленнику поздним вечером ворочаться домой из чужой деревни, с веселой приятельской пирушки. Навстречу ему старинный приятель -- лет с десяток тому, как помер. "Здоров!" -- "Здравстуй!" -- говорит гуляка, и позабыл, что знакомый его давным-давно приказал долго жить. "Зайдем ко мне; хватим еще по чарке, по другой". -- "Пойдем; на радостях, что свиделись, можно выпить!" Пришли в избу, пьют-гуляют. "Ну прощай! Пора домой идти!" -- "Постой, куда теперь идти! Переночуй со мной". -- "Нет, брат, и не проси -- нельзя; завтра дело есть, так надо пораньше быть дома". -- "Ну, прощай! Да что тебе пешком идти? Лучше садись на мою лошадь, живо довезет". -- "Спасибо, давай!" Сел верхом и понесся -- что твой вихрь летит! Вдруг петух запел!.. Страшно: кругом могилы, а под ездоком надгробный камень!
No 354 [115]
Отпустили одного солдата в побывку на родину; вот он шел, шел, долго ли, коротко ли, и стал к своему селу приближаться. Недалеко от села жил мельник на мельнице; в былое время солдат водил с ним большое знакомство; отчего не зайти к приятелю? Зашел; мельник встретил его ласково, сейчас винца принес, стали распивать да про свое житье-бытье толковать. Дело было к вечеру, а как погостил солдат у мельника -- так и вовсе смерклось. Собирается солдат идти на село; а хозяин говорит: "Служивый, ночуй у меня; теперь уж поздно, да, пожалуй, и беды не уйдешь!" -- "Что так?" -- "Бог наказал! Помер у нас страшный колдун; по ночам встает из могилы, бродит по селу и то творит, что на самых смелых страх нагнал! Как бы он и тебя не потревожил!" -- "Ничего! Солдат -- казенный человек, а казенное ни в воде не тонет, ни в огне не горит; пойду, больно хочется с родными поскорей увидаться".
Отправился; дорога шла мимо кладбища. Видит -- на одной могиле огонек светит. "Что такое? Дай посмотрю". Подходит, а возле огня колдун сидит да сапоги тачает. "Здорово, брат!" -- крикнул ему служивый. Колдун взглянул и спрашивает: "Ты сюда зачем?" -- "Да захотелось посмотреть, что ты делаешь". Колдун бросил свою работу и зовет солдата на свадьбу: "Пойдем, брат, погуляем -- в селе нонче свадьба!" -- "Пойдем!" Пришли на свадьбу, начали их поить, угощать всячески. Колдун пил-пил, гулял-гулял и осердился; прогнал из избы всех гостей и семейных, усыпил повенчанных, вынул два пузырька и шильце, ранил шильцем руки жениха и невесты и набрал их крови. Сделал это и говорит солдату: "Теперь пойдем отсюда". Вот и пошли. На дороге солдат спрашивает: "Скажи, для чего набрал ты в пузырьки крови?" -- "Для того, чтоб жених с невестою померли; завтра никто их не добудится! Только один я знаю, как их оживить". -- "А как?" -- "Надо разрезать у жениха и невесты пяты и в те раны влить опять кровь -- каждому свою: в правом кармане спрятана у меня кровь жениха, а в левом невестина".
Солдат выслушал, слова не проронил; а колдун все хвалится: "Я, -- говорит, -- что захочу, то и сделаю!" -- "Будто с тобой и сладить нельзя?" -- "Как нельзя? Вот если б кто набрал костер осиновых дров во сто возов да сжег меня на этом костре, так, может, и сладил бы со мною! Только жечь меня надо умеючи; в то время полезут из моей утробы змеи, черви и разные гады, полетят галки, сороки и вороны; их надо ловить да в костер бросать: если хоть один червяк уйдет, тогда ничто не поможет! В том червяке я ускользну!" Солдат выслушал и запомнил. Говорили, говорили, и дошли, наконец, до могилы, "Ну, брат, -- сказал колдун, -- теперь я тебя разорву; а то ты все расскажешь". -- "Что ты, образумься! Как меня рвать? Я богу и государю служу". Колдун заскрипел зубами, завыл и бросился на солдата, а тот выхватил саблю и стал наотмашь бить. Дрались-дрались, солдат почти из сил выбился; эх, думает, ни за грош пропал! Вдруг запели петухи -- колдун упал бездыханен. Солдат вынул из его карманов пузырьки с кровью и пошел к своим родичам.
Приходит, поздоровался; родные спрашивают: "Не видал ли ты, служивый, какой тревоги?" -- "Нет, не видал". -- "То-то! А у нас на селе горе: колдун ходить повадился". Поговорили и легли спать; наутро проснулся солдат и начал спрашивать: "Говорят, у вас свадьба где-то справляется?" Родные в ответ: "Была свадьба у одного богатого мужика, только и жених и невеста нынешней ночью померли, а отчего -- неизвестно". -- "А где живет этот мужик?" Указали ему дом; он, не говоря ни слова, пошел туда; приходит и застает все семейство в слезах. "О чем горюете?" -- "Так и так, служивый!" -- "Я могу оживить ваших молодых; что дадите?" -- "Да хоть половину именья бери!" Солдат сделал так, как научил его колдун, и оживил молодых; вместо плача начались радость, веселье; солдата и угостили и наградили. Он налево кругом и марш к старосте; наказал ему собрать крестьян и приготовить сто возов осиновых дров.
Вот привезли дрова на кладбище, свалили в кучу, вытащили колдуна из могилы, положили на костер и зажгли; а кругом народ обступил -- все с метлами, лопатами, кочергами. Костер облился пламенем, начал и колдун гореть; утроба его лопнула, и полезли оттуда змеи, черви и разные гады, и полетели оттуда вороны, сороки и галки; мужики бьют их да в огонь бросают, ни одному червяку не дали ускользнуть. Так колдун и сгорел! Солдат тотчас собрал его пепел и развеял по ветру. С того времени стала на селе тишина; крестьяне отблагодарили солдата всем миром; он побыл на родине, нагулялся досыта и воротился на царскую службу с денежками. Отслужил свой срок, вышел в отставку и стал жить-поживать, добра наживать, худа избывать.