No 323 [7]
Близ большой дороги засевал мужик полянку. На то время ехал царь, остановился против мужика и сказал: "Бог в помощь, мужичок!" -- "Спасибо, добрый человек!" (он не знал, что это царь). -- "Много ли получаешь с этой полянки пользы?" -- спросил царь. "Да при хорошем урожае рублей с восемьдесят будет". -- "Куда ж эти деньги деваешь?" -- "Двадцать рублей в подать взношу, двадцать -- долгу плачу, двадцать -- взаймы даю, да двадцать -- за окно кидаю". -- "Растолкуй же, братец, какой ты долг платишь, кому взаймы даешь и зачем за окно кидаешь?" -- "Долг плачу -- отца содержу, взаймы даю -- сына кормлю, за окно кидаю -- дочь питаю". -- "Правда твоя!" -- сказал государь; дал ему горсть серебра, объявил себя, что он царь, и заповедал: без его лица никому тех речей не сказывать: "Кто бы ни спрашивал, никому не говори!"
Приехал царь в свою столицу и созвал бояр да генералов: "Разгадайте, -- говорит, -- мне загадку. Видел я по дороге мужика -- засевал полянку; спросил у него: сколько он пользы получает и куда деньги девает? Мужичок мне отвечал: при урожае восемьдесят рублей получаю; двадцать в подать взношу, двадцать -- долгу плачу, двадцать -- взаймы даю, да двадцать -- за окно кидаю. Кто из вас разгадает эту загадку, того больших наград, больших почестей удостою". Бояре и генералы думали-думали, не могли разгадать. Вот один боярин вздумал и отправился к тому мужику, с которым царь разговаривал, насыпал ему целую груду серебряных рублевиков и просит: "Объясни-де, растолкуй царскую загадку!" Мужик позарился на деньги, взял да и объявил про все боярину; а боярин воротился к царю и сейчас растолковал его загадку.
Царь видит, что мужик не сдержал заповеди, приказал его перед себя достать. Мужик явился к царю и с самого перва[8] сознался, что это он рассказал боярину. "Ну, брат, пеняй на себя, за такую провинность велю казнить тебя смертию!" -- "Ваше величество! Я ничем не виновен, потому -- боярину рассказал я при вашем царском лице". Тут вынул мужик из кармана серебряный рублевик с царской персоной[9] и показал государю. "Правда твоя! -- сказал государь. -- Это моя персона". Наградил щедро мужика и отпустил домой.
Горшеня
No 324 [10]
Один, слышь, царь велел созвать со всего царства всех, сколь ни есть, бар[11], всех-на-всех к себе, и вот этим делом-то заганул[12] им загадку: "Нуте-ка, кто из вас отганёт? Загану я вам загадку: кто на свете лютей и злоедливей, -- говорит, -- всех?" Вот они думали-думали, думали-думали, ганали-ганали[13], и то думали и сё думали -- всяко прикидывали, знашь, кабы отгануть. Нет, вишь, никто не отганул. Вот царь их и отпустил; отпустил и наказал: "Вот тогда-то, смотрите, вы опять этим делом-то ко мне придите".
Вот, знашь, меж этим временем-то один из этих бар, очень дошлый[14], стал везде выспрашивать, кто что ему на это скажет? Уж он и к купцам-то, и к торгашам-то, и к нашему-то брату всяко прилаживался: охота, знашь, узнать как ни есть да отгануть царску-то загадку. Вот один горшеня, что, знашь, горшки продает, и выискался. "Я, слышь, сумею отгануть эту загадку!" -- "Ну скажи, как?" -- "Нет, не скажу, а самому царю отгану". Вот он всяко стал к нему прилаживаться: "Вот то и то тебе, братец, дам!" -- и денег-то ему сулил, и всяку всячину ему представлял. Нету, горшеня[15] стоял в одном, да и полно: что самому царю, так отгану, беспременно отгану; опричь[16] -- никому! Так с тем и отошел от него барин, что ни в жисть, говорит, не скажу никому, опричь самого царя.
Вот как опять, знашь, сызнова собрались бары-то к царю и никто опять не отганул загадку-то, тут барин-от тот и сказал: "Ваше-де царское величество! Я знаю одного горшеню; он, -- говорит, -- отганёт вам эту загадку". Вот царь велел позвать горшеню. Вот этим делом-то пришел горшеня к царю и говорит: "Ваше царское величество! Лютей, -- говорит, -- и злоедливей всего на свете казна[17]. Она очень всем завидлива: из-за нее пуще[18] всего все, слышь, бранятся, дерутся, убивают до смерти друг дружку: в иную пору режут ножами, а не то так иным делом. Хоть, -- говорит, -- с голоду околевай, ступай по миру, проси милостыню, да того гляди -- у нищего-то суму отымут, как мало-мальски побольше кусочков наберешь, коим грехом еще сдобненьких. Да что и говорить, ваше царское величество, из-за нее и вам, слышь, лихости[19] вволю[20] достается". -- "Так, братец, так! -- сказал царь. -- Ты отганул, -- говорит, -- загадку; чем, слышь, мне тебя наградить?" -- "Ничего не надо, ваше царское величество!" -- "Хошь ли чего, крестьянин? Я тебе, слышь, дам". -- "Не надо, -- говорит горшеня, -- а коли ваша царска милость будет -- говорит, -- сделай запрет продавать горшки вот на столько-то верст отсюдова: никто бы тут, опричь меня, не продавал их". -- "Хорошо!" -- говорит царь, и указал сделать запрет продавать там горшки всем, опричь его. Горшеня вот как справен стал от горшков, что на диво!
А вот как царь, знашь, в прибыль ему сказал, чтоб никто к нему не являлся без горшка, то один из бар, скупой-перескупой, стал торговать у него горшок. Он говорит: "Горшок стоит пятьдесят рублев". -- "Что ты, слышь, в уме ли?" -- говорит барин. "В уме", -- говорит горшеня. "Ну, я в ином месте куплю", -- говорит барин. После приходит: "Ну, слышь, дай мне один горшок!" -- "Возьми, давай сто рублев за него", -- говорит горшеня. "Как сто рублев? С ума, что ли, -- говорит, -- сошел?" -- "Сошел али нет, а горшок стоит сто рублев". -- "Ах ты, проклятый! Оставайся со своим горшком!" -- и ушел опять тот барин.