[186] Место записи неизвестно.
AT 1544 A*=1636. Вариант сюжета осложнен эпизодом продажи солдатом якобы соленого зуба от сохи (ср. анекдотические солдатские сказки типа "Каша из топора" -- AT 1548; см. также СУС -- 1548*. Русских вариантов -- 4, белорусских -- 1).
[187] От слова: кошель.
[188] От слов: плести и ковырять.
[189] Место записи неизвестно.
AT 1537 (Мертвое тело). В AT учтены, кроме многочисленных европейских, варианты, записанные в Индии, Индонезии, от негров, индийцев, американцев европейского происхождения в Латинской Америке. Русских вариантов -- 32, украинских -- 15, белорусских -- 15. Сюжет представлен в многих сборниках сказок народов СССР: Тат. творч., III, No 74, 98; Узбек. ск., II, с. 332--340; Казах. ск., I, с. 205--207, 251--257, II, с. 219--223; Удмурт. ск., с. 236; Сказки народов Памира / Сост. А. Грюнберг, М. Стеблин-Каменский. М., 1976, No 7. Распространение сюжета связано с "Тысячью и одной ночью" (ночь 25-я), персидским сборником VIII--IX вв. "Царь Афсханеб", многочисленными средневековыми фабльо, шванками, фацециями о трижды убитом мертвеце и подобными восточными анекдотическими рассказами о Насреддине. Сюжет получил своеобразное отражение в трагедии К. Марло "Мальтийский еврей" (1633). Первая русская литературная обработка анекдота "Мертвое тело" -- "Сказка о Дурине" (М., 1794). Исследования: Suchier H. Der Schwank von der viermal getöteten Leiche. Halle, 1922; Сумцов. Разыскания, с. 48--50. Вариант сборника Афанасьева имеет характерную для восточнославянских сказок сатирическую антибарскую и антипоповскую заостренность.
После слов "а дураку ничего не дали" (с. 116) Афанасьевым указан вариант: "Померла старуха, много всякой скотинки оставила. "Давайте, братцы, -- сказал старший сын, -- заплетем сарай (загоны); в чей сарай пойдет скотина -- того и будет". Согласились; умные братья сплели из голого хворосту, а дурак из зеленых веток. Как пришла с поля скотина, так вся и бросилась к дураку в сарай. Вот умные рассердились, отняли у дурака все начисто: живи как знаешь!"
В сноске к концу текста дан вариант (с. 117): "Жили-были два брата: умный да дурак; умного звали Тереха Гладкий, дурак слыл Иваном-болваном. Помер Тереха, дурак взял покойника и поволок к богатому мужику на двор; у того мужика остановились извозчики: везли в город кадки с медом Дурак поставил Тереху к возу, дал в руки лопатку -- точь-в-точь мед колупает. Увидали извозчики, прибежали с палками и давай колотить мертвого. Тереха упал, дурак караул закричал и взял с них за свою выдумку сто рублей откупного. Опосля того поволок дурак Тереху к попу на конюшню, посадил его верхом на лошадь, ноги веревками опутал и пустил лошадь по погосту гулять. Поп увидал, что Тереха Гладкий на его лошади разъезжает, схватил палку, побежал за ним следом. "Слезай, -- кричит, -- с чужого коня среди грязи долой! Ишь взобрался!" Тереха не слезает. Хватил его палкой раз, другой, третий -- мертвец на бок, а дурак за попа: "Стой, батька! Пойдем в суд, почто человека убил?" Поп испугался: "Что хошь -- возьми, до суда не доводи!..."
[190] Записано в Осинском уезде Пермской губ. Рукописный источник в комм. к III т. сказок Афанасьева изд. 1940 г. не обозначен. Рукопись ( Васильев. Этнографические сведения о России) -- в архиве ВГО (р. XLVIII, оп. 1, No 18, лл. 1 об. -- 2 об.) AT 1537. В сказке, как и во многих других восточнославянских ее вариантах, дурак сам является убийцей матери. Обычно он несколько раз обвиняет встречных в убийстве его мертвой матери и берет с них деньги, здесь же он обвиняет в убийстве и вынуждает откупиться только встречного чиновника
Сказка напечатана Афанасьевым с многочисленными стилистическими изменениями. Воспроизводим ее полностью по рукописи: "Жил-был старый бобыль со своею старухой; у него было три сына, а младший Иван-дурак. Когда случится идти большим братьям на охоту, то дурак идет за ними; братья ево ловят зверей и птиц, приличных, а дурак крыс, мышей, стреляет сорок и ворон. Однажды посеяли они в огороде гороху, и к несчастию кто-то горох воровал. Тогда они для преследования воров оставили караулить горох Ивана-дурака. Тогда что-то нужно было сходить в огород матери их; и как она влезла в огород, то строгий сторож закричал: "А вот, вор. я тебе дам помнить!" И треснул мать свою по голове дубинкой, так что она и уснула. Братья и отец прибыли домой, узнали о несчастии, а дурак сидел на печи, перегребал сажу, сказал: "Черт ли ее несет на кражу, разве не вы заставили меня караулить". После сего отец и старшие сыновья, видя свою беду, говорили дураку: "Поезжай, убирай мясо-то". А дурак сказал: "Не ваше об этом дело, я лучше другова слажу". Взял мать свою, средил в празднишну одежду, посадил в задок, а в руки дал пяла, называя ее королевскою золотошвейкой, ехал к церкви. Дорогой попавшись ему навстречу один чиновник, но дурак с дороги не воротил, а кучер, которой воз чиновника, кричал: "Вороти, мужик!" А дурак ответствовал: "Вороти-ко, сударь, сам, я везу королевскую золотошвейку". Чиновник, видя глупость мужика, сказал кучеру: "Мни его совсем дурака". И, как скоро поверстались лошади, тут опрокинули дурака с телегой, из которой мать ево вылетела далеко, а дурак закричал: "Государи убили мою маму!". Чиновник, видя мертвеца, испугался и говорит дураку: "Что тебе надо, не хлопочи много". Тогда дурак сказал: "Сладь (уговори) попа, да мне отдай триста рублей, тогда и хлопотать не буду". Этим предложением и дело кончилось, а дурак, приезжая домой, объявил отцу и братьям свою выдумку, которые ево поступок одобрили. После сего стали жить да быть".