Афанасьев опубликовал запись с сохранением ее своеобразной орфографии и с очень незначительной стилистической правкой.
[338] Говорит.
[339] Только что.
[340] Ярица -- яровой хлеб.
[341] Быть головою.
[342] Записано в Курской губ.
AT 1360 C (Муж в мешке и притворно больная жена). В AT, кроме вариантов, записанных в Европе и Америке на европейских языках, учтены турецкие и индийские варианты. Русских вариантов -- 28, украинских -- 20, белорусских -- 6. История сюжета прослежена в исследованиях: Сумцов Н. Ф. Песни о госте Терентии и родственные им сказки. -- Этногр. обзор. 1892, No 1, с. 106--119; Bédier, p. 261, 406--407; Anderson W. Der Schwank vom alten Hieldebrandt. Dorpat, 1931). Если все русские сказки типа 1360 C восходят к песенной (былинной) традиции "Гостя Терентия", то некоторые западные белорусские и украинские варианты соответствуют польскому фольклорному материалу в большей мере, чем русскому. В отличие от былины-скоморошины в сказке действуют безымянные персонажи; обманутый муж-крестьянин, нет упоминания о Новгороде (жена посылает мужа за лекарством в "Крым-град"); солдат играет в сказке роль, подобную роли веселых скоморохов в былине-скоморошине, но поет не он, а неверная жена, пирующая с любовником -- молодым парнем. В ряде восточнославянских сказочных вариантов данного сюжета любовником неверной жены является поп (см. ниже Завет. ск. -- тексты No 16, 18). Эпизоды завертывания мужа-рогоносца в солому и пения весельчаком, принесшим эту солому в его дом, песни "Чуешь-ль, солома, что деется дома?.." в данной и одноименной "заветной" сказке Афанасьева не имеют параллелей в западных вариантах сюжетного типа AT 1360 C и в былине-скоморошине, но характерны для восточнославянской сказочной традиции. В ней отражаются в трансформированном виде детали колядных, маслиничных и других календарных обрядов, бытовавших еще недавно в народной восточнославянской среде. Сравнительному анализу сибирских сказочных вариантов "Гостя Терентия" и местных обрядовых действ, связанных с ними песен, посвящена статья Н. В. Соболевой "Обрядовые реминисценции в русской бытовой сатирической сказке Сибири (на примере сюжета "Гость Терентий"). -- В кн.: Русский фольклор Сибири. Исследования и материалы. -- Новосибирск: Наука, 1981, с. 40--54.
[343] Крячить -- скручивать веревку палкою при связывании ноши.
[344] Место записи неизвестно.
AT 1380 (Никола Дуплянский). Сюжет имеет устное распространение во всех частях света. Русских вариантов опубликовано 28, украинских -- 9, белорусских -- 4. Ср. ниже Завет. ск. -- тексты No 21, 22. Варианты встречаются в фольклоре неславянских народов (например.: Тат. твор., III, No 98, Узбек. ск., с. 351--359). Старейшая литературная версия этого сюжета относится к III--IV вв. -- "Панчатантра" (кн. III, рассказ 17). Аналогичный рассказ в другом санскритском сборнике "Сиддахапати" (в переводе на пехлеви -- "Синбад-наме", VI в.; в переводе на русский яз. -- "История о семи мудрецах", XVII в.) Первая европейская литературная обработка этого сюжета -- новелла Симона Пруденция из Орвета (лат. яз.), относится к IV в. Позднее сюжет был обработан Дж. Боккаччо ("Декамерон", 10-я новелла 3-го дня) и Г. Саксом (стихотворный шванк). Исследования: Померанцева Э. В. К вопросу о национальном и интернациональном началах в народных сказках. -- В кн.: История и фольклор славянских народов. V Международный съезд славистов. 1963 г. -- М.; Л., 1964, с. 386--414. Обычно в таких сказках жена после того, как муж притворился ослепшим, зовет любовника, а не гостей, и муж с ним расправляется. В отличие от многих восточнославянских вариантов, имеющих яркую социальную окраску и сатирическую антипоповскую направленность, данный текст сборника Афанасьева лишен социальной заостренности.