В одной семье жил-был дурак набитый. И, бывало, нет того дня, чтобы на него не жаловались люди: либо кого словом обидит, либо кого прибьет. Мать сжалилась над дураком, стала смотреть за ним как за малым ребенком; бывало -- куда дурак срядится[216] идти, мать с полчаса ему толкует: ты так-то, дитятко, делай и так-то! Вот однажды пошел дурак мимо гумен, и увидал -- молотят горох, и закричал: "Молотить вам три дня и намолотить три зерна!" Мужики его за такие слова прибили цепами. Пришел дурак к матери и вопит: "Матушка, матушка! Ныне били хохла, колотили хохла!" -- "Тебя, что ль, дитятко?" -- "Да". -- "За что?" -- "Вот я шел мимо Дормидошкинова гумна, а на гумне молотили горох его семейные[217]..." -- "Ты что же, дитятко?" -- "Да я им прогуторил[218]: молотить вам
три дня и намолотить три зерна. Они за то меня и прибили". -- "Ох, дитятко, ты бы сказал им: возить вам -- не перевозить, носить -- не переносить, таскать -- не перетаскать!" Обрадовался дурак, пошел на другой день по селу. Вот навстречу ему несут упокойника. Дурак, помня вчерашнее наставление, зашумел в превеликий голос: "Носить вам -- не переносить, таскать -- не перетаскать!" Опять отдули[219] его! Дурак воротился к матери и рассказал ей, за что его прибили. "Ты бы, дитятко, сказал им: канун да ладан!" Такие слова глубоко пали дураку в ум-разум. На другой день опять пошел он бродить по селу. Вот свадьба и едет ему навстречу. Дурак откашлялся, закричал, как только свадьба с ним поравнялась: "Канун да ладан!" Пьяные мужики соскочили с телеги и прибили его жестоко. Дурак пошел домой, кричит: "Ох, мать моя родимая, как больно-то прибили меня!" -- "За что, дитятко?" Дурак рассказал ей, за что прибили. Мать сказала: "Ты бы, дитятко, поиграл да поплясал им". -- "Спасибо тебе, матушка моя!" И ушел опять на село да взял с собою дудочку.
Вот на конце села занялся[220] овин у мужика. Дурак со всех ног побежал туда; забежал против овина и ну плясать да играть в свою дудочку. И тут дурака отколотили. Он опять пришел к матери со слезами и рассказал, за что его побили. Мать ему сказала: "Ты бы, дитятко, взял воды да заливал с ними". Через три дня, как зажили у дурака бока, пошел он бродить по селу. Вот увидал он: мужик свинью палит. Дурак схватил у мимошедшей бабы с коромысла ведро с водою, побежал туда и начал заливать огонь. И тут дурака порядком поколотили. Опять воротился он к матери и рассказал, за что его били. Мать заклялась пускать его по слободе, и с тех пор дурак и поныне, кроме двора своего, никуда не выходит.
Лутонюшка
No 405 [221]
Жил-был старик со старухой; был у них сынок Лутоня. Вот однажды старик с Лутонею занялись чем-то на дворе, а старуха была в избе. Стала она снимать с гряд[222] полено, уронила его на загнетку[223] и тут превеликим голосом закричала и завопила. Вот старик услыхал крик, прибежал поспешно в избу и спрашивает старуху: о чем она кричит? Старуха сквозь слез стала говорить ему: "Да вот если бы мы женили своего Лутонюшку, да если бы у него был сыночек, да если бы он тут сидел на загнетке
-- я бы его ведь ушибла поленом-то! Ну, и старик начал вместе с нею кричать о том, говоря: "И то ведь, старуха! Ты ушибла бы его!.." Кричат оба что ни есть мочи!
Вот бежит со двора Лутоня и спрашивает: "О чем вы кричите?" Они сказали о чем: "Если бы мы тебя женили, да был бы у тебя сынок, и если б он давеча[224] сидел вот здесь, старуха убила бы его поленом: оно упало прямо сюда, да таково резко!" -- "Ну, -- сказал Лутоня, -- исполать вам!" Потом взял свою шапку в охапку и говорит: "Прощайте! Если я найду кого глупее вас, то приду к вам опять, а не найду -- и не ждите меня!" -- и ушел.
Шел-шел и видит: мужики на избу тащат корову. "Зачем вы тащите корову?" -- спросил Лутоня. Они сказали ему: "Да вот видишь, сколько выросло там травы-то!" -- "Ах, дураки набитые!" -- сказал Лутоня, взял залез на избу, сорвал траву и бросил корове. Мужики ужасно[225] тому удивились и стали просить Лутоню, чтобы он у них пожил да поучил их. "Нет, -- сказал Лутоня, -- у меня таких дураков еще много по белу свету!" -- и пошел дальше.
Вот в одном селе увидал он толпу мужиков у избы: привязали они в воротах хомут и палками вгоняют в этот хомут лошадь, умаяли[226] ее до полусмерти. "Что вы делаете?" -- спросил Лутоня. "Да вот, батюшка, хотим запрячь лошадку". -- "Ах вы, дураки набитые! Пустите-ка, я вам сделаю". Взял и надел хомут на лошадь. И эти мужики с дива дались ему, стали останавливать его и усердно просить, чтоб остался он у них хоть на недельку. Нет, Лутоня пошел дальше.