Жили два брата умных, а третий дурак. Вот однажды поехали они на чащу[252], и захотелось им там пообедать; насыпали они круп в горшок, налили воды холодной (так командовал дурак), а огня не знали где добыть. Неподалеку от них был пчельник. Вот большой брат и говорит: "Пойти мне за огнем на пчельник". Приходит и говорит старику: "Дедушка, дай мне огоньку". А дед говорит: "Сыграй прежде песенку мне". -- "Да я, дедушка, не умею". -- "Ну, попляши". -- "Я, дедушка, не горазд". -- "А, не горазд, так нет тебе и огня!" К тому ж за провинку взял вынул у него из спины ремень. И приходит этот большой брат без огня к своим братьям. Тут средний брат закроптался[253] на него, говоря: "Экой ты, брат! Не принес нам огню! Да-ка[254] я пойду", -- и пошел. Пришел на пчельник и кричит: "Дедушка, пожалуй мне огоньку!" -- "Ну-ка, свет, сыграй мне песенку!" -- "Я не умею". -- "Ну, сказку скажи". -- "Да я, дедушка, ничего не умею". Старик взял и у этого брата вырезал из спины ремень. Приходит и этот без огню к своим братьям. Вот умные братья и поглядывают друг на друга.

Дурак все смотрел на них и проговорил: "Эх вы, умные братцы, не взяли вы огню!" -- и пошел сам за огнем. Приходит и говорит: "Дедушка, нет ли у тебя огоньку?" А дед говорит: "Попляши прежде!" -- "Я не умею", -- отвечал дурак. "Ну, сказку скажи". -- "Вот это так мое дело, -- сказал дурак, присаживаясь на лежачий плетень, -- да смотри, -- продолжает дурак, -- садись-ка насупротив меня, слушай, да не перебивай, а если перебьешь, то из спины твоей три ремня". Вот старик сел напротив его -- к солнцу лысиной, а лысина была большая. Дурак откашлялся и начал сказку: "Ну, слушай же, дед!" -- "Слушаю, свет!" -- отвечал старик.

"Была у меня, дедушка, пегонькая лошаденка; я на ней езжал в лес сечь дрова. Вот однажды сидел я на ней верхом, а топор у меня был за поясом; лошадь-то бежит -- трюк, трюк, а топор-то ей по спине -- стук, стук; вот стукал, стукал, да и отсек ей зад. Ну, слушай, дед!" -- говорит дурак, а сам его голицею[255] по лысине щелк! "Слушаю, свет!" -- "Вот я на передке этом еще три года ездил, да потом как-то нечаянно в лугах увидал задок моей лощади; ходит он и траву щиплет. Я взял поймал его и пришил к передку, пришил, да еще три года ездил. Слушай, дед!" А сам опять голицею его по лысине щелк! "Слушаю, свет!" -- "Ездил-ездил, приехал я в лес и увидал тут высокий дуб; начал по нем лезть и залез на небо. Вот увидал я там, что скотина дешева, только комары да мухи дороги, взял и слез на землю, наловил я мух и комарей два куля, взвалил их на спину и вскарабкался опять на небо. Сложил кули и стал раздавать грешным людям: отдаю я муху с комаренком, а беру с них на обмен корову с теленком, -- и набрал столько скотины, что и сметы нет. Вот и погнал я скотину, пригнал я к тому месту, где взлезал, -- хватился: дуб-то подсекли. Тут я пригорюнился и думал, как мне с неба слезть, и вздумал, наконец, сделать веревку до земли: для этого перерезал я всю скотину, сделал долгий ремень и начал спускаться. Вот спускался-спускался, и не хватило у меня ремнев вышиною поболее твоего шалаша, дедушка, а спрыгнуть побоялся. Слушай, дед!" А сам голицею по лысине его щелк! "Слушаю, свет!" -- "Вот мужик на мое счастье веет овес: полова-то[256] летит вверх, а я хватаю да веревку мотаю. Вдруг поднялся сильный ветер и начал меня качать туда и сюда, то в Москву, то в Питер; оторвалась у меня веревка из половы, и забросило меня ветром в тину. Весь я ушел в тину, одна голова лишь осталась; вылезть мне хочется, а нельзя. На моей голове свила утка гнездо. Вот повадился бирюк ходить на болото и есть яйца. Я как-нибудь[257] вытянул из тины руку и ухватился за хвост бирюку, как стоял он подле меня, ухватился и закричал громко: тю-лю-лю-лю! Он меня и вытащил из тины. Слушаешь, дед?" А сам голицею его по лбу щелк! "Слушаю, свет!"

Видит, дурак, что дело-то плохо: сказка вся, а дед сдержал свое слово, не перебивал его; чтобы раздразнить старика, начал дурак иную побаску[258]: "Мой дедушка на твоем дедушке верхом езжал..." -- "Нет, мой на твоем езжал верхом!" -- перебил сказку старик. Дурак тому и рад, того и добивался, свалил старика и вырезал у него из спины три ремня; взял огня и пришел к своим братьям. Тут разложили они огонь, постановили горшок с крупами на таган и начали варить кашу. Когда каша сварится, тогда и сказка продлится, а теперь пока вся.

No 419 [259]

У одного мужика много было гороху насеяно. Повадились журавли летать, горох клевать. "Постой, -- вздумал мужик, -- я вам переломаю ноги!" Купил ведро вина, вылил в корыто, намешал туда меду; корыто поставил на телегу и поехал в поле. Приехал к своей полосе, выставил корыто с вином да с медом наземь, а сам отошел подальше и лег отдохнуть. Вот прилетели журавли, поклевали гороху, увидали вино и так натюкались, что тут же попадали. Мужик -- не промах, сейчас прибежал и давай им веревками ноги вязать. Опутал веревками, прицепил за телегу и поехал домой.

Дорогой-то порастрясло журавлей; протрезвились они, очувствовались; стали крыльями похлопывать, поднялись, полетели и понесли с собою и мужика, и телегу, и лошадь. Высоко! Мужик взял нож, обрезал веревки и упал прямо в болото. Целые сутки в тине сидел, едва оттуда выбрался. Воротился домой -- жена родила, надо за попом ехать, ребенка

крестить. "Нет, -- говорит, -- не поеду за попом!" -- "Отчего так?" -- "Журавлей боюсь! Опять понесут по поднебесью; пожалуй, с телеги сорвусь, до смерти ушибусь!" -- "Не бойсь! Мы тебя к телеге канатом прикрутим".

Вот хорошо, положили его в телегу, обвязали канатом, лошадь поворотили на дорогу; стегнули раз, другой -- она и поплелась рысцою. За деревней-то был колодец, а лошадь-то была не поена; вздумалось ей напиться, свернула с дороги в сторону и прямо к колодцу; а колодец был без сруба, а упряжь-то без шлеи, и узда без повода, а хомут большой, просторный; лошадь наклонилась к воде, а хомут через голову и съехал долой. Вот лошадь напилась и пошла назад, а мужик с телегою остался у колодца. На ту пору выгнали охотники из лесу медведя; медведь бросился со всех ног, набежал на телегу, хотел перескочить, прыгнул -- да прямо в хомут и попал! Видит, что беда на носу, и пошел валять что есть силы с телегою. "Батюшки, помогите!" -- кричит мужик.

От того крику медведь еще пуще напугался; пошел таскать по кочкам, по яругам[260], по болотам. Прибежал на пчельник, полез на дерево и телегу за собой потащил -- захотелось, видно, медку попробовать. Взлез на самую верхушку, а телега вниз тянет: бедный медведь и сам не рад, ни взад, ни вперед! Немного спустя времени пришел хозяин, увидал медведя. "Ага, -- говорит, -- попался! Вишь ты какой бездельник, Мишка: не просто за медом пришел, на телеге приехал!" Схватил топор и ну рубить дерево под самый корень. Дерево повалилось наземь, разбило телегу и задавило совсем мужика; а медведь выскочил из хомута да бежать: только унеси бог ноги! Вот каковы журавли!