С горя выгадал выгадку. Была в лесу яма глубокая, конца-дна не видать; взял он -- заклал ее сверху палочками, затрусил соломкою; приходит к жене и сказывает: "Ты не знаешь, жена, как в лесу-то клад есть -- и звенит, и гремит, и золотом рассыпается, а в руки никак не дается; я подошел было к нему, нос с носом стоял, дак мне не дался -- посылай, говорит, жену!" -- "Ну, пойдем, пойдем! Я возьму, а тебе шиш!" Пошли в лес. "Тише, баба! Тут провальная земля, отсюда клад выйдет". -- "Ах ты, дурень мужик! Всего боишься. Вот как я-то прыгну!" Прыгнула на солому и провалилась в яму. "Ну, ступай! -- молвил муж. -- Я теперь отдохну".
Отдыхал он месяц и другой, а там и скучно стало без косой. Выйдет в лес, выйдет в поле, подойдет к речке -- все об ней думает: "Может, стала она и тиха и смирна; дай-ка выну опять!" Навязал коробью, опустил под землю; слышит -- села, тянет вверх, вот и близко... глядит, ан в коробье чертенок сидит! Мужик испугался, чуть веревки из рук не выпустил. Взмолился чертенок, закричал ему вслух: "Вынь меня, мужичок! Твоя жена всех нас замучила, загоняла. Повелишь что творить, стану тебе вечно служить; вот хоть сейчас побегу в боярские хоромы, мигом заварю кашу, буду днем и ночью стучать да бояр выживать, а ты скажись знахарем, приди, закричи на меня -- я выскочу и уйду. Ну, ты и греби деньги лопатою!" Мужик вытащил коробью; чертенок выпрыгнул, отряхнулся -- и поминай как звали! В тот же день в боярском дому все пошло наизворот. Стали искать доку: добрый молодец вызвался докою, выгнал черта и получил плату хорошую.
Скоро пронесся слух, что у князя во дворце, в высоком тереме завелись домовые и не дают княжнам покою. Из конца в конец разослали по всей земле гонцов звать-собирать знахарей. Со всех царств собрали -- нет проку, домовые стучат и гремят. Пришел и наш дока, узнал старого знакомого, стал на чертенка и кричать и плевать; чертенок и не думает бежать, полюбилось ему в княжем терему жить. "Погоди ж, когда так! -- закричал дока. -- Эй, косая баба! Подь сюда". Тут чертенок не высидел и со всех ног махнул из-за печки вон. Доке честь, доке слава, дока деньги гребет; но недаром говорят, что и в самом раю тошно жить одному. Сгрустнулось добру молодцу, и пошел опять косую искать. Навязал коробью и опустил в яму: баба села, он и потащил ее кверху. Вот уж близко! Баба вверх подымается, а сама зубом скрипит да кулаками грозит. Со страстей затряслись у мужика руки, сорвалась коробья -- и загремела косая баба по-прежнему в ад.
No 437 [325]
Зла жена худо с мужем жила, ничего мужа не слушала. Велит муж работать, так она трои сутки спит; велит спать, так нисколько не спит. Велит муж пироги печи, а она вздумает на полати лечи; не велит муж печку топить, а она нарочно истопит и выпечет оладий целое ведро. Долго муж с ней бился, и пошел раз по смородину, набрался смородины и пришел домой.
Жене стало завидно, она и сама взяла корзинку большую-пребольшую и пошла по смородину. Муж говорит: "Не ходи!" -- "Нет, нарочно пойду!" Зла жена дошла до смородинника, не успела сорвать двух ягод, как провалилась в яму, где черти сидели да горшки лепили.
Прошла неделя. Муж говорит: "Дай схожу, посмотрю -- что сделалось с женой?" Подходит к смородиннику и слышит в яме страшный крик и визг. Один из чертей закричал: "Крестьянин! Вытащи нас отсюдова; зла жена пришла, всех нас приела, прикусала; вытащи! Я сам те службу сослужу". Жалко стало крестьянину черта; он спустил в яму веревку и вытащил оттуда черта.
Черт с крестьянином заключил вот какое условие: пойдут они в большой город Вологду; черт будет селиться в жены знатных купцов и бояр, а крестьянин лечить. Дошли они до города. Черт то в ту, то в другую женщину селится, и всякая только примет в себя черта, так и взбеленится, точно с ума сойдет. Придет крестьянин и точно водой смоет, вылечит -- как вылечит.
Крестьянину славное житье; везде его принимают, кормят пирогами и рогульками; умирать не надо! Черту стало завидно; поселился он в дочь воеводы и не выходит оттуда. Крестьянин лечит, а толку нет; и выдумал он вот какую хитрость: велел, чтоб все горожане и лакеи с кучерами бегали по улице и кричали благим матом: "Зла жена пришла, зла жена пришла!" Лишь только велел это сделать, как черт насмерть перепугался, выпрыгнул из дочери воеводской -- прыг за окошко! Воевода отдал дочь за крестьянина, а злая жена и теперь сидит в тартарары.