Пасу, пасу мои овечки;
Тебя, волк, не боюсь:
Бог с солнечными кудрями,
Верю, тебя не допустит.
Ладо, Ладо-солнце![2193]
Краледворская рукопись называет богов пастырями (spasy -- от глагола пасти), такое значение в наших преданиях присваивается месяцу и богу Волосу или Велесу. Народная русская загадка о месяце, затемненном тучами, говорит: "јихав чумак, та и став; бо волив потеряв"; другие загадки о месяце и звездах выражаются так: "есть поле сиянское (от глагола сиять, т. е. небо; под влиянием созвучия эпитет этот часто переделывается в сионский), много в нем скота астраханского (вар. монастырского, один пастух -- словно ягодка" (или: "а пастух вышинский"); "поле не меряно, овцы не считаны, пастух рогатый". Выше мы указали, что месяц олицетворялся быком или коровою; здесь же дается ему человеческий образ, и вместе с тем он является или чумаком, который едет на волах, или пастухом, который пасет небесное стадо. Стадо это -- бесчисленные звезды; метафорический язык загадок называет их овцами и козами: "бегли овцы по калинову мосту (вар. катилися каточки по ясному мосточку, мост = небо), увидали зорю -- покидались в воду" или: "шли козы по мосту, увидели зорю -- попрятались в воду"[2194], т. е. при восходе солнца звезды исчезают, скрываясь в воздушном океане. Постоянный эпитет: "ярки звезды" возбуждал в уме представление об овцах (ярки, ярочки) и козах (јарац, јарица) и наводил фантазию на указанное уподобление. Чтобы овцы дали обильный приплод, овчары становятся на руно[2195] и окликают звезды: "как по поднебесью звездам несть числа, так бы у раба такого-то уродилось овец болей того" (см. стр. 99). Сербская песня "Дјевојка и сунце", в которой девица спорит о красоте с солнцем, сравнивает ясные звезды с овцами: красота моя, -- говорит гордая дева, -- превосходит и месяц и звезду-преходницу (Венеру), что глуяет по небу, словно пастух с белыми овцами:
Што преоди преко ведра неба,
Као пастир пред белим овцама.
В другой песне говорится о пастухе,
Који шеће пред овцами,