[1129] Срезнев., 52,88.
[1130] Олонец. Г. В. 1852, 21.
[1131] D. Myth., 551.
[1132] Дьявольские омуты = метафора дождевых туч.
[1133] Пам. стар. рус. литер., III, 17--18; Лет. рус. лит., кн. II, 158--160.
[1134] Таковы: "Повесть о многоумном Хмелю" и "Притча о женской злобе".-- Рус. Вест. 1856, XIII, 21--23; Пыпин, 204--5; Пам. стар. рус. литер., II, 465.
[1135] Н. Р. Лег., 14.
[1136] Пам. стар. рус. литер., 1,137.
[1137] Нар. сл. раз., 167--182; Эрленвейн, 33. Подобный же рассказ о происхождении хлебного вина существует и между татарами Нижегородской губ., с таким дополнением: приготовляя вино, черт подмешал туда сначала лисьей, потом волчьей, а наконец и свиной крови. Оттого если человек немного выпьет -- голос у него бывает гладенький, слова масленые, так лисой на тебя и смотрит; а много выпьет -- сделается у него свирепый, волчий нрав, а еще больше выпьет -- и как раз очутится в грязи, словно свинья. У греков сохраняется предание, что виноградную лозу посадил впервые Дионис, вставивши ее сперва в птичью костяшку, потом во львиную и, наконец, в ослиную, которые она и обвила своими корнями: выпьешь немного -- запоешь как птица, выпьешь больше -- станешь свиреп как лев, а еще больше -- обратишься в осла (Ган, 76).
[1138] Н. Р. Лег., 21, 27,29; Калеки Пер., VI, 101.