Солнышко-вёдрышко,
Выгляни в окошечко!
Причитанье это обращают к солнцу и тогда, когда темные тучи заволокут небо и настанет ненастье; на Украине говорят: "Сонечко, Сонечко! одчини, боже, виконечко"[366]. В народной сказке, замечательной по свежести древнемифических представлений, Иван-царевич, будучи преследуем злою ведьмою, скачет к теремам Солнцевой сестры (= Зори) и просит укрыть его: "Солнце, Солнце! отвори оконце"[367]. Приготовляя с вечера опару для поминальных блинов, крестьянки становятся против месяца и шлют к нему такое воззвание: "Месяц, ты Месяц, золотые твои рожки! выглянь в окошко, подуй на опару"[368]. По преданию русского народа, сам Бог нау(83)чил человека делать окна. Долго люди не знали, как бы предохранить себя от непогоды и стужи; наконец черт ухитрился и выстроил для них избу: всем бы хороша -- и тепло, и уютно, да темно, хоть глаз выколи! Сколько ни возился лукавый, а этому горю не помог. Но явился Господь и прорубил окно; с тех пор люди стали строить избы с окнами[369]. Это один из древнейших мифов, примененный позднее, при забвении метафорического языка, к жилью человека. В грядах зимних облаков нечистая сила созидала свои постройки, помрачающие светлое небо (см. гл. XXI); но весною являлся бог-громовник, рубил молниями тучи и давал миру свет, или, выражаясь метафорически, прорубал окно в небесном чертоге.
Называя солнце глазом, народ невольно должен был соединить с его закатом мысль о сне, смежающем очи, а с восходом -- мысль о пробуждении. У индейцев Северной Америки встречаем следующее любопытное поверье: когда бог Солнце закрывает свои очи, тогда наступает темная ночь[370], подобно тому, как человек, зажмуривший глаза, лишается света и возможности видеть, различать предметы. У нас это представление выразилось в пословице: "чем черт не шутит, когда бог спит", т. е. ночью, когда перестает светить солнце и всем овладевает нечистая сила мрака[371]. Малорусы о солнце, скрывшемся на западе, говорят: "солнце сточило"[372]; по пословице " солнце днем работает, а ночью отдых берет"[373]. Сербы убеждены, что не следует говорить: солнце зашло или село, а "смирило се (легло на покой) сунце"[374]. "С Успеньева дня (15 авг.), говорят великорусские крестьяне, солнце засыпается"[375], т. е. ночь удлиняется, а день становится меньше. Выражение: "солнце садится", употребительное и в других языках, указывает на стул, седалище, на котором отдыхает божество от дневных забот; закат солнца в др.-вер.-немецком -- sedalkanc, англос. setelgong; наряду с словом sedal Гримм ставит выражение kadam, ср. вер.-нем. gaden -- cubiculum. Утомленное Солнце жаждало к вечеру успокоения и не только садилось, но и возлегало на постель и предавалось сну: "muss doch zu ruste (слово это означало и покой, и захождение солнца) gehen, so oft es abend wird, der schone himmelsschild"; простой народ в Германии боялся в старину говорить о солнце, что оно заходит, а выражался: "sie gieng zu rost und gnaden". По литовскому сказанию, Вечерняя Звезда, заступающая место Зори, приготовляла богу дневного света мягкое ложе. Поутру Солнце пробуждается -- erwacht, и греческая Эос (утренняя зоря) встает с постели (έχ λεχέων) Тифона, своего бессмертного супруга[376]. Наоборот, месяц и звезды бодрствуют ночью и удаляются на покой с началом дня; болгары, завидя перед утренним рассветом падающие звезды, думают, что они отправляются спать[377].
Как свет уподоблялся зрению, так в свою очередь зрение нередко получало значение света. Из древнеязыческих преданий о создании человека видно, что сродство этих понятий послужило основою весьма знаменательного мифа о происхождении человеческих глаз. По свидетельству старинных славянских и немецких памятников, восходящих до XII столетия, очи человеческие создались от солнца; ве(84)рование это известно было и древним индусам[378]. В средневековых сказаниях находим басню, что когда орел состарится и потеряет зрение, он возлегает превыше облаков -- к самому солнцу и тем самым исцеляет свою слепоту[379]. Если рукописные свидетельства говорят о происхождении глаз от солнца, то следующие слова одного из записанных мною заговоров приписывают это творческое дело звездам: "Господи Боже, благослови (принять) от синя моря -- силу, от сырой земли -- резвоты, от частых звезд -- зрения, от буйна ветра -- храбрости". У разных народов уцелели любопытные предания о том, что глаз человеческий не только видит, но светит и жжет. Народная загадка выражается о "глазах": "два вузлика все поле освитять". Интересен вариант этой загадки: "двомя узликами все поле засию"[380], очи засевают своим светом ( = зрением) поле, т. е. сразу обнимают все видимое пространство[381]. Стремительность света, скорый полет птицы и мгновенная передача предметов глазом порождали одно общее понятие о быстроте, и потому как солнце олицетворялось в виде птицы, так и "глаза" народная загадка изображает в такой метафоре: "сидит птица, без крыльев, без хвоста; куда ни взглянет -- правду скажет"[382]. Одна пряха, рассказывает немецкая сага, повстречала раз богиню Перхту (Perchta) и, глядя на ее свиту, начала громко смеяться; раздраженная богиня быстро приблизилась, дунула ей в очи -- и насмешница в ту же минуту ослепла. Целый год оставалась она в этом печальном состоянии и кормилась милостыней. По истечении годового срока явилась к ней Перхта и кротко сказала: "voriges jahr blies ich hiеr ein paar lichtlein aus, so will ich heuer sie wieder anblasen"; с этими словами она дунула ей в лицо, и слепая прозрела[383]. В смелой поэтической картине живописует русская сказка ночь, блестящую звездными очами: злая мачеха посылает падчерицу за огнем к бабе-яге. Поздним вечером приходит она к избушке ведьмы; вокруг избы -- забор, на заборе торчат человеческие черепа, а в тех черепах блестят глаза и озаряют поляну; к утру глаза потухают, а с вечера снова зажигаются и светят во всю ночь. Девушка сняла один череп с горящими очами, вздела его на палку и, освещая перед собою дорогу, пустилась назад. Воротившись домой, она вошла в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее родных дочерей, так и жгут огнем: куда ни прятались бедные, глаза везде находили, и к утру превратили их в черный уголь[384]. Рассказ этот живо напоминает нам прекрасный образ трубадура Бертрама даль-Борнио в Дантовом Аде: он несет за волосы свою собственную голову, отделенную от туловища, и освещает ею путь, как фонарем[385]. Самое происхождение огня старинный апокриф возводит к очам божиим: "вопрос: како огнь зачася? ответ: архангел Михаил за(з)же огнь от зеница господня и снесе на землю"[386], т. е. земной огонь произошел от божественного глаза = солнца.
Такое сближение понятий света и зрения проведено в народной речи до мельчайших подробностей. Так кривого человека, лишившегося одного глаза, называют полусветье; ибо понятие полного света соединяется с двумя глазами. Наоборот, о (85) солнце, когда оно начинает опускаться к западу, говорят, что оно косится. Кроме того, умаление дневного света, когда заходит солнце или тучи заволакивают небо, уподобляется нахмуренным, полузакрытым очам: а) сумерки (су-мрак) -- время солнечного заката, то же что сутёмки, сутемёнки (от тьма, по-тёмки); морок (обморок) -- мгла, туман, облака, паморок (паморока, паморка) -- пасмурная погода с мелким дождем, морочный и паморочный -- пасмурный, туманный, заморочило -- небо покрылось тучами или туманами, и b) мороком -- незаметно, невидимо, сумёриться -- нахмуриваться, надвигать брови на глаза, сумёря -- кто смотрит на-хмурясь, сердито; подобно тому невыгляд -- угрюмый человек[387]. Слово мерещиться значит: и темнеть, и плохо, слабо видеть: "тебе, видно, так померещилось! Мизйкать -- издавать слабый свет, а мизюкать (мизюрить) -- худо видеть, смотреть полуоткрытыми глазами[388]. Не менее знаменательно свидетельство следующих речений: а) хмора -- туман с мелким дождем, хмара и хмура -- туча, облако, густой туман, хмарно -- туманно, пасмурно, хмарить -- делается ненастье, собираются тучи, нахмарило -- солнце скрылось за тучами, и b) хмуриться -- опустить брови, что придает лицу суровый, "пасмурный" вид; нахмариться -- сделаться угрюмым, "мрачным", нахмару -- в дурном расположении духа, хмурно -- худо, хмара (хмыра, хмура, нахмура, хмурый) -- угрюмый, невеселый человек; жмурить -- закрывать глаза, жмурки -- игра с завязанными глазами[389]. До сих пор слышится в разговорной речи выражение: смотреть или нахмуриться сентябрем, т. е. смотреть исподлобья, надвинув на глаза брови. Такой суровый взгляд уподобляется сентябрьскому солнцу, отуманенному осенними облаками. Наоборот, ненастной погоде, предвещающей дождь, говорят: небо хмурится; следов., облака и тучи, издревле называемые на метафорическом языке волосами, здесь сравниваются с бровями и ресницами, а солнце -- с глазом. Сличи также: моргать, моргай -- человек, закрывающий глаза = жмура, и моргасйнница -- сумрачная, осенняя погода с мелким дождем, моргаситься -- накрапывать мелкому дождю[390]. Слова эти указывают на поэтическое уподобление небесных светил, беспрестанно потемняемых бегущими облаками, моргающим очам. В связи с приведенными данными стоит народное поверье, что слезы прочищают недобрые (косые, черные и с нависшими бровями) очи и отымают у них злую силу -- подобно тому, как дождь очищает небо от темных туч[391]. Рядом с мифическим представлением облаков бровями и ресницами слезы стали метафорическим названием дождя и росы; по свидетельству стиха о голубиной книге, который так много дает мифических представлений, дожди дробные и роса создались от слез божиих[392]; в росе древний человек видел слезы, роняемые богиней Зорею.
Язык не только сближает умаление света с ослаблением зрения, но и в совершенном отсутствии первого узнает слепоту: темнёсь, темь -- ночной мрак, темень -- тучи, и тёмный -- слепой, темняк -- пасмурный, невеселый человек, темнуха -- нелюдимая женщина, стемнеть -- ослепнуть, туман и тумата -- слепота[393]. Утрата зрения приравнивается темным тучам и непроглядной ночи. Вместе с этим, как шумно пролившийся дождь выводит из-за туч ясное солнце, или, говоря ми(86)фическим языком: возвращает способность зрения этому всесветному глазу, и как роса, падающая на утренней зоре, предвещает скорое пробуждение солнца, так думали и верили, что весенний дождь и утренняя роса могут исцелять слепоту очей. Народная русская сказка сообщает нам предание о живой воде, возвращающей слепому царю зрение: в основе этого предания кроется древнейший миф о весеннем дожде, в ливнях которого умывается пробужденный от зимнего сна царь-Солнце[394]. В другой сказке ("о правде и кривде") упоминается гремячий ключ, наделенный чудесною силою восстановлять потерянное зрение[395]. "Гремячими" источниками называются те, которые, по народному поверью, произошли от удара молнии: в первоначальном значении это -- дождевые потоки. Немецкая сказка говорит о подобном же источнике: едва две капли воды, взятой из него, коснулись глазных впадин слепого, как он тотчас же прозрел[396]. То же целебное свойство приписывается славянскими и немецкими преданиями росе[397] и слезам[398]. В духовном стихе "Сорок калик со каликою"[399] находим следующий эпизод: когда Михайло-Потык Иванович был оклеветан в покраже княжеской чаши, то калики "ясны очушки у него повыко-пали" и бросили несчастного в раздольице-чисто поле. Михайло-Потык Иванович подполз к сыру дубу:
Прилетела птица райская,
Садилась на тот на сырой дуб,
Пела она песни царские;