А ты мини, моя доню, спаты не давала.
"Було б тоби, маты, пшеныци не жаты,
И моей счастя-доли дай не проклынаты!" --
Ище тогди, доню, долю проклынала:
Мала ничка-Петривочка, я всю ничь не спала,
Всю ничку не спала, тебе колыхала...
"Було б тоби, маты, та-й не колыхаты,
И моей счастя-доли да-й не проклынаты!"
Злое, неосторожно сказанное в сердцах слово, хотя бы без всякого желания, чтоб оно сбылося, по народному поверью, никогда не остается без худых последствий. "Чтобы тебя буйным ветром унесло!" говорит в сказке красная девица, не добудившись своего милого, -- и в ту же минуту подхватило его вихрем и унесло далеко-далеко в безвестные страны[1296]. Если отец или мать скажет своему детищу, особенно в недобрый час, нехорошее слово: "черт бы тебя брал!.. изыми тя!.. унеси тя!" -- быть ребенку между заклятыми, т. е. попасть в число тех, которые унесены нечистою силою. В народе нашем ходит множество рассказов о том, как пропадали таким образом отверженные дети[1297].
На могущество слова опиралась и древняя, языческая присяга (в старинных памятниках рота и клятва[1298]), потому что она состояла в торжественном призывании на свою голову различных казней ("божьей кары") -- в случае, если произносимый человеком обет будет нарушен или если даваемое им показание -- ложно. Договор Игоря с греками был скреплен этими словами: "да не имуть (нарушители мира) помощи от Бога, ни от Перуна, да не ущитяться щиты своими и да посечени будуть мечи своими, от стрел и от иного оружия своего, да будуть раби в весь век в будущий". В договоре Святослава это выражено так: "да имеем клятву от Бога... и да будем колоти (= золоти) яко золото (стр. 195), и своим оружьем исечени будем". Доселе обращающиеся в народе божбы и клятвы указывают на то же: "душа вон!" -- "Лопни мои глаза (ослепнуть мне!), коли говорю неправду!" -- "Сейчас сквозь землю провалиться!"-- "С места не сойдти!"-- "Убей меня Бог!" (серб. "да ме Бог убще!" -- "Бий сила божа!" польск. "niech mie Pan Bog zabije!") и проч.[1299].