I.
ЦАРСКИЙ ОКТЯБРЬ.
Под натиском рабочего движения 1905 года, царь Романов выпустил манифест "со свободами". Этот манифест меня залетал в большом местечке Голта. Народ ликовал, целовался со всеми встречными, а в буфетах и ресторанах звенели бокалы и рюмки в честь данной "свободы". "Доверчивый народ" и не думал, что через несколько дней он жестоко поплатится за свою радость и что царские опричники уже высматривают из-за углов свои жертвы, чтобы растоптать своим тяжелым салоном жандарма и душу и тело у вырвавшихся из душных подпалов и покачнувшихся хибарок на встречу солнцу, оказавшемуся дымящимся светильником. Даже рабочая организация меньшевистского толка принимала все это за чистую монету, не замечая приближавшейся грозы и не готовясь дать достойный отпор, и только еврейская молодежь была настороже, зная по вековому опыту, что российское правительство свои успехи и поражения всегда сопровождало погромами. Прошло несколько дней и опасение сбылось. Выл вечер. На станцию прибыл одесский поезд. Появилась группа неизвестных лиц и сразу же начался погром. Звенели стекла, летела на дорогу мебель и товары, появились акулы погрома и, начали растаскивать по темным закоулкам уходящих улиц все, что выбрасывалось на дорогуша через час вспыхнуло в нескольких местах зарево пожаров. Послышались взрывы, а на одном из мостов завязалась перестрелка: то самооборона еврейской молодежи не пускала громил в соседнее местечко Вогополь. Так продолжалось трое суток. Разрушено и сожжено было сотни домов и пало сотни жертв. Во все время дикого разгула организованной банды, полиция скрылась под шапку - невидимку, т.-е., переодевшись, ходила сзади и, подбадривала устававших громил, а там, где их было мало, принималась сама за дело. На четвертый день организаторы уехали куда-то в другое место, погром начал затихать, а организовавшийся комитет помощи начал разыскивать по полям и оврагам бежавшие семьи.
Так праздновал царь Романов свой октябрь.
II.
ПРОЛЕТАРСКИЙ ОКТЯБРЬ.
27-го октября разнеслась весть по Москве о событиях в Петрограде, Московский Совет, после переговоров с командующим войсками Рябцовым и городским головой Рудцевым о роспуске Думы и сдачей всей власти Совету, постановил созвать Совет районных дум, так как все большевистские силы были сконцентрированы в только что открывшихся районных думах.
В 8 часов вечера Сухаревский народный дом был переполнен. Председательствовал т. Владимирский. Тов. Шлихтором было прочитано краткое сообщение о переговорах с Рябцевым ы внесено предложение без прений принять постановление -- немедленно приступить к вооруженному выступлению за власть Советов, передав все полномочия вновь сорганизовавшемуся Революционному Комитету. Правый сектор поднял невообразимый шум. С виду культурные люди, превратились в бесчинствующих хулиганов: свистали, стучали стульями, топали ногами. Под эту дикую какофонию большевистски-настроенный левый сектор принял решение вооруженного восстания и с лозунгом: "Все на свои посты", под звуки Интернационала, сопровождаемый свистом правых, стал выходить из здания.
Группа Петровской районной думы в 9--10 человек, не имел ни одного револьвера, пришла к 10-ти часам вечера в свое помещение -- Петровский дворец. Там же помещалась районная милиция. Первая наша задача была,-- веять в свои руки милицию и выбрать полномочную тройку. Комиссар, милиции, кадет, сбежал еще с утра, а пом. комиссара тов. Плат, парижский эмигрант, был на нашей стороне.
Собрав находившихся в помещении милиционеров, мы объявили им, что сегодня в ночь начнется бой между юнкерами и рабочими и что они, как сыны трудящихся, должны стать на защиту интересов рабочего класса. Все (смена в 30 человек) без колебаний согласились на наш призыв и только конная милиция (в 4 человека казаков) осталась в стороне. Немедленно была избрана революционная тройка из т.т. Матвеева, Афонина и Плата. Сняты посты и высланы патрули. К двум телефонным аппаратам поставлены дежурные, остальные были сняты. Срезаны были также телефонные аппараты у полковника -- заведующего дворцом и у заведующего лазаретом.