В городе началась перестрелка. Получились сведения, что группа юнкеров подъехала к артиллерийской батарее на Ходынке и сняла замки с орудий, а у нас, руководящей группы, еще не было оружия. Но вот наши патрули, после 12 часов ночи, начали приводить к нам вылезавшие из трущоб Петровского парка подгулявшие парочки. Патрули почти все были вооружены. Мы отбирали оружие, а их отпускали с миром, и только таким образом, в первую ночь мы вооружились.
Также организовался и соседний Бутырский Совет, имевший несколько больше живых сил, с которым мы все время держали связь. Революционная тройка состояла из товарищей Лисицына, Розовой.
На третий день боя наша руководящая группа усилилась до 30-ти человек. Присоединилась к нам также Украинская самокатная команда, стоявшая в парке; и мы завязали связь с артиллерийской бригадой, находившейся на Ходынке.
Петровский дворец в наших руках превратился в неприступную крепость. На все угрозы, получаемые по телефону в продолжение первых 3--4 дней, мы гордо отвечали нашим врагам: "Мы вас ждем", встреча будет горячая, встретить есть чем, и ни на минуту не думали, что нас мало, и только теперь стало ясно, что наша сила заключалась в великом энтузиазме и вере в правоту своего дела. Ведь на баррикадах участвовали только передовые рабочие.
Главная работа Петровского Ревкомитета была -- давать прикрытия артиллерийской батарее на Ходынке, выпускать ежедневно патрули для осмотра автомобилей и проходящих, и поддерживать порядок, так как притоны Петровского парка жили своей обычной жизнью. Петровский Ревком выпустил ряд воззваний, ограждающих граждан от бандитских выступлений и поддерживал связь с центром, привозя ежедневно и распространяв среди войск выпускаемые бюллетени.
Несмотря на разносимые ложные слухи о приближающихся по окружной железной дороге казаках и ударниках, и на малочисленность активных борцов, район ни разу не пал духом, даже в тот момент, когда центр после 4--5-дневной бойни поколебался, районы не дрогнули, но ответили воззванием: "К оружию, товарищи, крушите эту буржуазную сволочь". (Статья т. Фрадкина).
В центре мне пришлось быть несколько раз. Внутри здания Совета все кипело, как в котле. Вооруженные группы приходили и уходили. Их кормили, перевязывали раны и отправляли на новые назначения. Наиболее ярко запечатлелся один боевой эпизод. Я приехал на автомобиле утром и пошел в М. К. в "Дрезден". Выйдя оттуда и едва успев дойти до дверей Совета, я увидел быстро приближавшийся броневик со стороны Столешникова переулка. Артиллерист, стоявший с направленной на него пушкой, растерялся и пропустил его. Он быстро окружил памятник Скобелева и хотел направить выстрел на здание Совета, но не рассчитал и выстрелил лишь в косяк двери М. К., уложив на месте двух выходящих только что выпущенных из-под ареста, в этот момент затрещал наш пулемет и броневик скрылся в том же направлении. Была послана разведка, куда он скрылся. Проснулась наша артиллерия и начала усиленно обстреливать "Метрополь" и здание Думы. Тов. Закс, бегая но двору Совета и нагибаясь после каждого залпа, ругался: "И когда они, черти, бросят стрелять". Разведка сообщила, что броневик скрылся на двор гостиницы "Националь". Был отдан приказ двинцам "взять Националь". Первая колонна была скошена перекрестным огнем пулеметов. Послали подкрепление: "Националь" был взят и броневик победно был приведен во двор Совета. Я оставался в Совете до вечера и еще долго раздавались наши артиллерийские залпы. В этот же вечер были пробиты Никольские ворота.
С разгромом градоначальства, угрозы по телефону прекратились. За то каждую ночь нам грозили приходом казаков, то со стороны Всехсвятского и Лосино-Острова, то со стороны:-- Петровско-Разумовского, но вместо них по парку каждую ночь разгуливали автомобили с кутящей публикой, разыскивал традиционные притоны цыган. Это характерное явление должно быть так же отмечено, как оно было записано в историю Парижских коммунаров. Веселые дамы я кавалеры, сдавая нам оружие, неизменно говорили: "Вы там делайте себе революцию, как хотите, а нам, пожалуйста, не мешайте погулять".
На одиннадцатый день рудневские и рябцевские юнкера были побеждены. В здании Думы был созван Совет районных дум с представителями районных Советов и профессиональных Союзов, для выбора руководящего органа вместо распущенной Думы. Меньшевики и эс-эры устроили и здесь нам очередной скандал, назвав нас захватчиками и самозванцами, и с диким свистом вышли из здания. Здесь было выбрано Бюро совета районных дум, куда был включен коллектив. Союза городских рабочих и служащих из 5-ти человек, и эта группа вступила в наведывание огромным хозяйством города Москвы. Эта задача оказалась гораздо труднее, чем борьба на баррикадах, но усилиями передовых рабочих, создавших на местах руководящие коллективы, и эта трудность была осилена и после 3-хмесячной каторжной и хаотической работы и усиленного саботажа трудовой интеллигенции, работа начала входить в свою колею и силуэт нового коммунистического строительства начал вырисовываться все ярче и ярче. История достойно оценит все трудности, которые пришлось перебороть рабочему классу, а 1919 год показал, что победа за нами.