Но Саймон с таким волнением еще раз в подробностях описал, как птичка-певунья мешала ему работать, что дядя решил—наверно, племянник правду говорит.
— Ладно,—сказал своему племяннику дядя,—пойдем вместе на твою делянку, я проверю, правду ли ты говоришь.
Пришли они на делянку. Саймон взял в руки тесак и хотел срубить куст. В тот же миг запела на высоком дереве птичка, и Саймон пустился в пляс.
— Остановись!—закричал ему дядя.—Подай-ка мне твой тесак.
Саймон подал тесак дяде, тот начал вырубать кустарник, и тут же запела птица. Дядя заслушался, а потом бросил тесак, и, покуда птичка не смолкла, ноги его плясали будто сами собой.
— Да, плохо дело,— сказал дядя.— Придется вернуться в деревню и рассказать обо всем вождю.
Мимо других делянок, которые были уже расчищены и засеяны, поспешили они обратно в деревню, а дойдя до деревни, прямиком направились к большому дому вождя. Их провели на веранду, где на резном седалище восседал вождь.
— Почтенный вождь,—заговорил Саймон,—у меня нехорошее известие.
— Что за известие?—спросил вождь.
— Семья моя, и я вместе с ней,—скоро мы все помрем от голода,—сказал Саймон.—Птичка-певунья не дает мне возделывать мою делянку.