"Фалагъ-вургуни " -- турецкое выраженіе и означаетъ "Сраженная судьбой". Подъ этимъ заглавіемъ въ газ. "Мшакъ" помѣщенъ былъ разсказъ молодого армянскаго писателя Агароняна. Мы приводимъ въ переводѣ Новаго Обозрѣнія.-- Ред.
Прекрасенъ видъ Бартогскихъ горъ {Бартогскія горы--на границѣ Турціи.}! Какъ группа беззаботныхъ дѣтей, рѣзво идущихъ за величественной старухой-матерью, гуськомъ тянутся эти горы къ сѣдому Арарату. Но равнодушіе холодной старухи, я мрачный, величественный видъ и леденящій взоръ заставили ихъ остановиться на полпути и оцѣпенѣть, превратиться въ груду камней,-- всѣ они точно застыли въ различныхъ позахъ: одинъ изъ дѣтей придвинулся плечомъ къ собрату, другой окаменѣлъ, поднявши руки кверху, третьи замерли, стоя вереницей и какъ бы хватаясь другъ за друга, въ ожиданіи милостивой, ободряющей улыбки суровой матери, чтобы встрепенуться и пуститься въ плясъ.
Но идутъ года, проходятъ года, они все стоятъ по-прежнему, а старуха-мать, поднявъ сѣдую голову къ небесамъ, на-встрѣчу молніи и грозамъ, все продолжаетъ хранить таинственное молчаніе.
Когда же улыбнется она?...
Зимою, когда многочисленныя раны и язвы Арарата покрываются бѣлымъ саваномъ, Бартогскія волнистыя вершины, слѣдуя примѣру престарѣлой матери, также покрываются толстымъ слоемъ снѣга. Нагроможденныя другъ на друга неправильными формами, какъ бѣлыя тучи, горы эти издали напоминаютъ уставшихъ верблюдовъ, расположившихся здѣсь на отдыхъ послѣ долгаго пути.
Цѣпь этихъ высотъ прорывается множествомъ проходовъ и ущелій, черезъ которыя проходятъ въ теплое время года одинокіе путники, шайки разбойниковъ и контрабандисты. Зимою проходы эти, занесенные глубокимъ снѣгомъ, становятся предательски ровными: скрывая подъ бѣлымъ снѣгомъ страшныя пропасти, они готовы каждую минуту поглотить въ свои нѣдра смѣлаго путника, рѣшившагося пробиться сквозь цѣпь горъ.
Ужасна зима въ Бартогскихъ горахъ! Сколько несчастныхъ погибло здѣсь! Одни окоченѣли, другіе провалились въ снѣжные сугробы и тамъ нашли свои холодныя могилы. А сколько уложила вражья пуля!...
Вотъ почему въ это время года ни одна душа не осмѣливается показаться на этихъ чудовищныхъ высотахъ,--всякій страшится вѣрной гибели.
Только голодные волки бродятъ по этимъ мѣстамъ, нарушая своимъ воемъ мертвую тишину, и далеко несутся ихъ голоса вмѣстѣ съ бушующимъ вѣтромъ.
А вотъ и Синакскія высоты. Лѣтомъ въ цѣпи Бартогскихъ горъ онѣ казались роскошнымъ раемъ, благодаря своей богатой растительности и множеству чудныхъ родниковъ, бьющихъ тамъ и сямъ, среди благоухающихъ горныхъ цвѣтовъ; теперь же и онѣ окутаны снѣгомъ. Послѣдніе лучи заходящаго зимняго солнца, какъ-то робко и безнадежно падая на бѣлыя вершины горъ, слабымъ блескомъ мерцаютъ на ихъ ледяной поверхности. Грустный, меркнущій блескъ! Это--печальная улыбка замирающей природы...