Изъ-за вершинъ Арарата на мигъ показалась стыдливая луна; она какъ будто намѣревалась освѣтить своими блѣдными лучами снѣжныя вершины горъ, но напрасно: холодные лучи ея затерялись, исчезли въ темныхъ лучахъ, и свѣтлый ликъ луны подернулся темнымъ флеромъ.
А вѣтеръ бушевалъ съ такою силой и злобой, точно поклялся сорватъ эти скалы и сравнять ихъ съ землей.
Луна снова выглянула изъ-за разорванныхъ тучъ и, сдернувъ покровъ своего лица, печальнымъ свѣтомъ освѣтила замирающую природу и растерянныхъ бѣдняковъ; то заглядывая беззаботно, то прячась снова за тучи, она, наконецъ, совершенно скрылась, оставивъ во власти грозно бушевавшей стихіи несчастныхъ одинокихъ сыновъ земли,заброшенныхъ волею судебъ въ эту безлюдную мѣстность.
Началась хорошо знакомая Бартогскимъ горамъ мятель. Трое путниковъ находились въ лощинѣ, не имѣя возможности двигаться далыне. Дороги не было видно, и они, ввявшись за руки, пошли было впередъ, но мальчикъ не могъ итти,--онъ упалъ.
-- Мама, ноги мои одеревенѣли! Мама, не могуя дальше итти!-- заплакалъ онъ, прижавшись къ матери...
Путники стали. Раненый тоже не въ силахъ былъ ходить; онъ блуждающимъ взоромъ окинулъ лощину... Только вѣтеръ свирѣпо вылъ кругомъ, да видно было, какъ снѣгъ взвивался къ небесамъ.
Застигнутые мятелыо обыкновенно садятся на землю, погребая себя подъ снѣгомъ, съ смутной надеждой на жизнь; такъ рѣшили поступить и наши путники.
Вдругъ они замѣтили большую скалу, которая какъ-то особенно выдавалась изъ-за снѣжныхъ сугробовъ. Лучъ надежды проснулся въ душѣ несчастныхъ. Какъ знать, "не удастся ли переждать тамъ до разсвѣта, укрывшись гдѣ-нибудь въ расщелинѣ?" --подумали они.
Всѣ трое дѣлаютъ послѣднія усилія, чтобы дотащиться кое-какъ до этого мѣста. Вотъ, наконецъ, они у цѣли; осторожно обходятъ они скалу, чтобы спрятаться отъ вѣтра, и неожиданно останавливаются передъ входомъ въ пещеру.
Кто бы могъ ожидать этого? Казалось, само небо посылало имъ спасеніе. Молча входятъ они въ пещеру и совершенно обезсиленные падаютъ, не успѣвши пройти дальше отъ входа.