II.
Мрачно въ пещерѣ,-- мрачно такъ, какъ на душѣ несчастныхъ, нашедшихъ здѣсь пріютъ.
Каждый звукъ, даже легкій шорохъ шаговъ отдается сильнымъ эхо въ глубинѣ пещеры, переливаясь на тысячу ладовъ, точно гдѣ-то тамъ, вдали, злые духи издѣваются надъ гoрькой участью несчастныхъ.
Бѣглецы забились въ уголъ, раненый лежалъ безъ силъ, а малышъ прижался къ матери. Всѣ они безмолвны, только изрѣдка тишина нарушается вздохами раненаго и всхлипываніемъ мальчика.
А въ горахъ по-прежнему бушуетъ буря; порывы вѣтра съ воемъ ударяютъ о скалу надъ пещерой и обдаютъ путниковъ снѣжной пылью. Въ грозномъ воѣ вѣтра бѣдняжку-женщину въ трепетъ приводитъ одинъ особенно грустный, душу раздирающій звукъ.
Ахъ, какъ ужасенъ этотъ стонъ!... Избавится ли она когда-нибудь отъ него? Много бы дала она, чтобы не слышать болѣе этого убійственнаго вопля...
Такъ стоналъ ея маленькій Сатó--пятилѣтній мальчикъ, котораго негодяи бросили въ колодезь и засыпали землей. Весь день ей слышались глухіе стоны изъ-подъ земли. Боже, какъ бился бѣдный мальчикъ, когда злодѣи, вырвавъ его изъ объятій матери, потащили къ колодцу!... Даже камни прослезились бы въ отвѣтъ на его отчаянные крики, но люди остались неумолимы...
Напрасно рвалась несчастная мать къ колодцу, напрасно бросилась она съ мольбой къ палачамъ, цѣлуя ихъ ноги! Родное дитя ея--часть ея сердца--погибло, заживо погребенное, и голосъ его раздается и сейчасъ въ ушахъ матери.
Холодно, страшно холодно! Дрожатъ бѣдняжки-путники. Постепенно утихаютъ вздохи раненаго и жалобы мальчика; одна только мать бодрствуетъ, охраняя ихъ, какъ зеницу ока своего. Она прислушивается къ ихъ голосамъ и напряженно слѣдитъ за ихъ дыханіемъ и малѣйшими движеніями.
Перевалило за полночь. Мятель принимаетъ чудовищные размѣры. Мальчика и раненаго, наконецъ, совсѣмъ уже не слышно, "Должно быть спятъ";,--думаетъ мать и старается крѣпче прижать къ себѣ мальчика, желая согрѣть его похолодѣвшее тѣло.