- Брат мой, я вижу, что ты изводишь себя. Почему ты скрываешь от меня свою беду? Какой же я тебе друг, если не исполню твое заветное желание? Давай действовать! Лучше умереть с надеждой в борьбе, чем без надежды жить в бездействии. Проклятье старухи на самом деле было не проклятьем, а прекрасным благословением. Без него ты бы не испытал такого сильного чувства и не мечтал овладеть прекрасной девушкой в мире…
Эти слова Арсена очень растрогали Вурга, он со слезами на глазах обнял и поцеловал его горячим поцелуем влюбленного юноши.
- Арсен джан, - воскликнул он, - как ты великодушен! Я не хотел, чтобы ты знал о моих страданиях и делил их со мной. В чем ты виноват? Кувшин разбил я, старуха прокляла меня и мучиться должен я один.
Но уже обессилел. И что я могу сделать без тебя? Я не могу ни о чем думать, не могу действовать. Отныне мое заветное желание, моя жизнь и смерть в твоих руках - ты должен вести меня.
- Не смерть, а только жизнь, - сказал Арсен. - Соберись с силами и не отчаивайся, мы вскоре пустимся в путь. Настало время проявить себя, показать, на что мы способны. Иначе к чему мы пригодны? Землю не пашем, скота не держим, и войны нет, чтобы воевать. Зачем же мы живем на свете? Я и сам не знаю. Эта бесцельная жизнь недостойна мужчины.
- Но разрешит ли мой отец? Как ему сказать об этом?
- Как-нибудь скажем. Знаю, что не разрешит, объяснит нам трудность нашего предприятия, невозможность достижения нашей цели, но, не дожидаясь нашей просьбы, сам же и укажет нам, куда идти.
5
Кроме Вурга, у царя была дочь, не уступающая красотой Антес-Аннман. Ее звали Астхик. Она любила Арсена так же сильно, как Вург любил Аннман. Узнав о намерении брата, она убеждала отца, чтоб он не разрешил им совершить такое опасное путешествие.
- Разве кто-нибудь возвращался оттуда? - говорила Астхик. - Уговори их, чтобы они не делали этого. Где это слыхано, чтобы влюблялись в девушку, которую не видели? Это просто безумие и больше ничего.