Вилле простился со мной, не спуская глаз с гроба, и тронулся дальше. Оглобли зачертили две параллельные борозды на песчаной дороге.
Я удалился в противоположную сторону и вышел на болото, вдоль которого виднелась недоконченная осушительная канавка. Тропа, столь памятная мне со дня свадьбы, привела меня ко двору. За изгородью мычала тощая корова, свинья рылась на дворе, ворота которого стояли настежь. Посреди двора стояла пустая кровать, а постель покойной висела на заборе. Стропила по-прежнему торчали по углам неотпиленные. Стекла окошка смотрели слепо, затекли грязью, за ними на подоконнике в берестяном коробе торчал увядший цветок.
И все-таки поселенцу удалось превратить в пашню хоть кусок дебри. Добрый участок пашни и такой же кусок готовой росчисти врезались в лес просекой. Но тут силы, видимо, изменили ему. Правда, он повалил березняк и превратил в пашню ольшаник, но позади этой мелочи стояли темные высокие ели леса, подобные неодолимой стене, у подножия которой остановился пахарь.
Долго стоял я среди пустого двора. По лесу гулял ветер, он шумел в вершинах деревьев и, проникая в дуло моего ружья, извлекал из него печальные и жалобные звуки.
Итак, первое поколение этих поселенцев сложило оружие: у того человека уже нет сил продолжать начатый труд. Он надломлен телесно и душевно, огонь его глаз потух, и гордая вера в себя, которою он сиял в день свадьбы, исчезла.
Но за ним придет другой, переймет его двор, и, может быть, судьба пошлет ему больше удачи. Ему уже будет легче, потому что лесная чаща оттеснена. Он поселится в готовой хижине и засеет пашню, которую приготовил для него другой.
Может быть, со временем на месте хижины встанет большой, богатый крестьянский двор, а потом, кто знает, кругом раскинется целое селение.
Но о тех, кто вложил в эту землю свое единственное богатство -- юношескую силу, не вспомнит тогда никто. Ведь они были батрак и служанка, только, притом голые бедняки.
Если бы они остались в пасторате, один -- батраком, другая -- прислугой, то жизнь их, весьма возможно, протекла бы свободнее от забот, но дебри леса остались бы невозделанными, и никто не основал бы в них аванпоста цивилизации.
Когда цветет рожь на наших полях, и ячмень выкидывает колос, подумайте тогда об этих первых жертвах колонизации.