-- Что ему даетъ такую сверхъестественную силу? – спрашиваетъ онъ самого себя и окружающихъ его. Но никто не можетъ найти объясненія, такъ какъ еретики всегда раньше подчинялись.
Тутъ является шутъ его преосвященства, котораго онъ возитъ съ собою даже во время своихъ путешествій, и проситъ разрѣшенія говорить.
-- Говори! – произносить великій инквизиторъ.
-- Заткни ему ротъ, – совѣтуетъ шутъ.-- Крикъ облегчаетъ его страданіе, но страданіе удвоится, если ему нельзя будетъ кричать о семъ.
-- Это совѣтъ дурака, –говоритъ великій инквизиторъ.-- Какъ онъ будетъ въ состояніи сознаться въ своемъ заблужденіи и отречься отъ своихъ лжеученій, если мы лишимъ его возможности говорить?
-- Кто молчитъ, тотъ соглашается...
-- Ты мудрый дуракъ! Ты геніальный безумецъ, – воскликнулъ инквизиторъ, исполненный радости.
Тотчасъ же онъ повелѣваетъ своему палачу сдѣлать такъ, какъ посовѣтовалъ шутъ.
Обвиняемому въ ротъ суютъ деревяшку, засовъ, который завязываютъ за ушами, затѣмъ его подымаютъ на дыбы, а къ ногамъ привѣшиваютъ тяжелыя гири, -- онъ молчитъ. Когда ею сажаютъ на стулъ, усаженный гвоздями, онъ молчитъ, и когда его щиплютъ раскаленными щипцами, онъ также молчитъ. Когда же народъ больше не слышитъ его крика, то онъ самъ начинаетъ кричать. Съ площади, съ улицъ, крышъ и оконъ раздается по всему городу одинъ единственный мощный крикъ:
-- Не отрекайся! Не сознавайся! Не подчиняйся!