"Что вы дѣлаете?" -- спросилъ я.
-- А вотъ, присядьте, увидите...
На скамейкѣ что-то горитъ мерцающимъ пламенемъ подъ котелкомъ, въ немъ виденъ какой-то плавящійся бѣлый металлъ и одинъ изъ нихъ выливаетъ эту жидкую массу въ глиняную форму на таковой же подставкѣ. По остываніи масса вынимается и показывается, вышелъ кружокъ съ надписью, похожій на четвертакъ.
Видя это, я удивился и сказалъ:
"И вы не боитесь это дѣлать? И меня не боитесь?!"
-- Что же намъ васъ бояться? Мы всѣ васъ знаемъ, вы же не выдадите насъ... А если выдадите, такъ мы скажемъ, что вы съ нами вмѣстѣ, да еще научали насъ!
"Вотъ какъ! Сказать-то я, конечно, не скажу, но все же вы что-то ужъ очень смѣлы... лучше бы вамъ совсѣмъ оставить это!"
-- Вотъ, посмотримъ, позабавимся... еще не сбывали нашихъ четвертаковъ... Мы дѣлаемъ только пробу.
"Это дѣло очень трудное и не съ вашими средствами... Мой совѣтъ -- лучше бросить и выкинуть все, чтобы и слѣдовъ не осталось".
Побывъ еще нѣсколько минутъ, я поторопился уйти и легъ спать, раздумывая о безумствѣ вообще человѣческихъ дѣлъ. Съ одной стороны насильственное заключеніе, отобраніе всего имущества -- "голъ какъ соколъ",-- живешь впроголодь, никуда не пускаютъ, и день и ночь въ душной казармѣ -- поневолѣ взбредетъ на умъ чортъ знаетъ что, о чемъ и не помыслилъ бы на волѣ!