-- Я прочелъ слѣдующія строки, меня не мало удивившія:
"Вступая въ общество, я обязуюсь, когда комитетъ объявитъ, что общество уже въ силѣ, быть въ назначенный день и часъ въ назначенномъ мѣстѣ, имѣя при себѣ холодное или огнестрѣльное оружіе..."
Далѣе я былъ остановленъ въ чтеніи.
"Теперь вы видите! Чья это рука, -- развѣ вы не знаете, кто были участники этого общества?"
-- Я не знаю объ этомъ ничего,-- отвѣчалъ я.
"А если будетъ доказано, что вы это знали, то вамъ не будетъ сдѣлано никакого снисхожденія".
-- Если будетъ доказано это, тогда только я и могу быть обвиненъ.
"Вы надѣетесь на то, что это не будетъ доказано,-- сказалъ Ростовцевъ,-- и потому считаете себя вправѣ умолчать объ этомъ".
-- Я васъ увѣряю, что объ этомъ я ничего не знаю, и не знаю, кто писалъ эти строки. Между нами, арестованными по одному дѣлу, вовсе не было такихъ близкихъ отношеній, чтобы мы могли знать почеркъ каждаго, и кто что дѣлалъ.
-- "Знакомы вы съ Черносвитовымъ?" -- спросилъ меня князь Гагаринъ.