Далѣе, по свидѣтельству слѣдственной коммиссіи, Ахшарумовъ излагаетъ, какъ слѣдуетъ возбуждать простой народъ къ возстанію, какъ распространять свои идеи среди людей различныхъ званій, состояній и половъ, "взявъ въ свои руки университетъ, лицей, училище правовѣденія, кадетскіе корпуса и другія учебныя заведенія".
Въ заключеніе Ахшарумовъ задаетъ себѣ вопросы: "Готовъ ли я? на что? на чтобъ то ни было? готовъ ли я дѣйствовать по моимъ убѣжденіямъ, подвергаться опасностямъ, даже и тогда, когда бы я не могъ наслаждаться плодами нашихъ трудовъ, болѣе,-- готовъ ли я жертвовать жизнью за доброе дѣло?" И отвѣчаетъ на эти вопросы такъ: "Не дѣйствовать по убѣжденію я считаю безчестнымъ, слабымъ поступкомъ, говорить одно, а дѣлать другое -- или низость, или слабость, или неувѣренность въ справедливости своихъ мыслей, сомнѣній. Но въ этомъ случаѣ я рѣшительно объявляю, что у меня нѣтъ сомнѣнія въ тѣхъ мысляхъ, которыя здѣсь написаны и что я готовъ дѣйствовать по моимъ убѣжденіямъ".
Для характеристики взглядовъ Ахшарумова можетъ послужить еще его рѣчь, произнесенная на обѣдѣ въ память Фурье, въ день его рожденія 7-го апрѣля 1849 г., устроенномъ въ квартирѣ Европеуса. Вотъ что сказалъ здѣсь Ахшарумовъ:
"И такъ какъ порядокъ установленный противорѣчитъ главному основному назначенію человѣческой жизни, какъ и всякій другой, то онъ непремѣнно рано или поздно прекратится и вмѣсто него будетъ новый, новый и новый. Когда? вотъ это важный вопросъ, и мы можемъ только отвѣчать, что скоро. Уже тотъ фактъ, что мы сознаемъ недостатки, ошибки въ устройствѣ нашей жизни, и уже представляется намъ въ общихъ чертахъ новая жизнь, этотъ самый фактъ доказываетъ, что началось время его разрушенія. И рухнетъ и развалится все это дряхлое, громадное вѣковое зданіе и многихъ задавитъ оно при разрушеніи и изъ насъ, но жизнь оживетъ и люди будутъ жить богато, раздольно и весело.
"Мы живемъ въ столицѣ безобразной, громадной, въ чудовищномъ скопищѣ людей, томящихся въ однообразныхъ работахъ, испачканныхъ грязнымъ трудомъ, пораженныхъ болѣзнями, развратомъ, скопище, разрозненное все семействами, которыя вредятъ другъ другу, теряютъ время и силу и обѣдняются въ безполезныхъ трудахъ. И тамъ, за столицею, ползутъ города, единственная цѣль, высочайшее счастіе для нихъ сдѣлаться многолюднымъ, развратнымъ, больнымъ, чудовищнымъ, какъ столица!
"Въ эти дни, въ этомъ самомъ обществѣ мы собрались сегодня не для жалобъ и не для этихъ несчастныхъ повѣствованій, но напротивъ, полны надежды, торжествомъ, весельемъ... и, переносясь въ будущее время и скоро ожидаемое всѣми, мы даемъ обѣдъ, залогъ лучшаго, и празднуемъ грядущее искупленіе человѣчества сегодня, именно сегодня, въ день рожденія Фурье, чтимъ его память, потому что онъ указалъ намъ путь, по которому идти, открылъ источникъ богатства, счастія.
"Сегодня первый обѣдъ фурьеристовъ въ Россіи, и всѣ они здѣсь: десять человѣкъ, немногимъ болѣе. Все начинается съ малаго и растетъ до великаго.
"Разрушить столицы, города и всѣ матеріалы ихъ употребить для другихъ зданій, и всю эту жизнь мученій, бѣдствій, нищеты, стыда, срама "превратить въ жизнь роскошную, стройную, веселья, богатства, счастья, и всю землю нищую покрыть дворцами, плодами и разукрасить въ цвѣтахъ -- вотъ цѣль наша. Мы здѣсь, въ нашей странѣ начнемъ преобразованіе, а кончитъ его вся земля. Скоро избавленъ будетъ родъ человѣческій отъ невыносимыхъ страданій!"
Приведенные выше отрывки изъ бумагъ Ахгаарумова и его рѣчь вполнѣ выясняютъ намъ его міросозерцаніе. Преобразованія современнаго ему строя общества онъ не ждетъ ни отъ религіи, ни отъ проповѣдей священниковъ; онъ сочувствуетъ лишь тому общественному строю, который рисуется въ произведеніяхъ Фурье. Согласно его ученію, онъ относится отрицательно къ современной семьѣ, находя, что она не объединяетъ, а разрозниваетъ людей, и къ современнымъ формамъ собственности; онъ противъ существованія войска, противъ войны: все это окажется не нужнымъ, когда міръ покроется фаланстерами, устроенными согласно идеямъ Фурье. Но стремленія къ этому идеальному общественному строю не дѣлаетъ Ахшарумова равнодушнымъ къ вопросу о формахъ правленія въ современномъ государствѣ, къ которому онъ относится совершенно отрицательно. Подобно французскимъ фурьеристамъ, отказавшимся въ 1848 г., въ лицѣ Консидерана, отъ прежняго равнодушія въ современной политической борьбѣ, онъ обсуждаетъ вопросъ о желательныхъ преобразованіяхъ государственнаго устройства, такъ какъ понимаетъ, что безъ такихъ преобразованій невозможно и достиженіе идеальнаго соціальнаго строя. Онъ понимаетъ, что невозможно мечтать о немедленномъ переходѣ къ республикѣ, и потому высказывается за конституцію, гарантирующую свободу печати, гласное судопроизводство и свободу собраній и при которой, какъ онъ надѣялся, будетъ устроено особое министерство для разсмотрѣнія проектовъ и улучшенія общественной жизни. Кромѣ того онъ стремится возможно болѣе ограничить власть монарха, не предоставляя ему права ни созывать и распускать представительное собраніе, ни опредѣлять продолжительность его засѣданій, желаетъ сдѣлать и войско независимымъ отъ государя. Такимъ образомъ признаваемая имъ конституціонная монархія -- монархія только по формѣ, гдѣ государь, несмотря на свой титулъ, въ сущности является наслѣдственнымъ президентомъ республики съ правомъ имѣть нѣсколько голосовъ въ "народномъ собраніи". Ахшарумовъ и не скрываетъ этого и желаетъ, чтобы какъ только представительное собраніе пріобрѣтетъ довѣріе народа, была провозглашена республика.
Какъ видно изъ краткаго изложенія взглядовъ Ахшарумова въ запискѣ слѣдственной комиссіи, онъ признавалъ средствами достиженія лучшаго будущаго пропаганду среди людей различныхъ званій и состояній и среди учащейся молодежи, а также и возбужденіе народа къ возстанію.