Между обыкновенными вопросами обратилъ мое вниманіе, при дальнѣйшемъ перелистываніи, одинъ,-- написано было: "Какое вліяніе имѣлъ на васъ Ипполитъ Дебу?"
Ипполитъ Дебу былъ мнѣ самый близкій человѣкъ -- товарищъ мой по гимназіи, одного выпуска по университету. Съ малыхъ лѣтъ я подружился съ нимъ, дѣлился съ нимъ всѣми моими мыслями и впечатлѣніями. Наша жизнь была какъ бы общая и мы шли вмѣстѣ съ нимъ рука объ руку,-- пока судьба насъ не разлучила. Вспоминается мнѣ, когда уже мы были разлучены,-- мнѣ пришлось жить арестантомъ въ Херсонской арестантской ротѣ, а ему въ Килійской крѣпости на Дунаѣ,-- какъ часто мысленно соединялся я съ нимъ, съ чувствомъ самой нѣжной и крѣпкой дружбы, которую и выражалъ словами самъ съ собою, а иногда и стихами. Вспоминаются мнѣ и теперь,-- по прошествіи 35 лѣтъ,-- отрывки стиховъ, мною не записанныхъ, но часто произносимыхъ въ это памятное время моей жизни,-- не записанныхъ потому, что я жилъ въ тюремномъ редутѣ, подъ строгимъ надзоромъ, и читать и писать мнѣ строго запрещалось. Одно изъ стихотвореній, обращенныхъ къ Ипполиту Дебу, кончалось слѣдующимъ четверостишіемъ:
Судьба съ тобой насъ разлучила:
Тебя загнала на Дунай,
Меня въ Херсонъ похоронила,--
Прощай, мой милый другъ, прощай!
Благодаря Бога, по прошествіи 12 лѣтъ мы увидѣлись снова и крѣпко обнялись послѣ столь долгой разлуки, и старая дружба сдѣлалась еще крѣпче, еще нѣжнѣе.
Все это предисловіе написалъ я, отчасти, увлекаясь воспоминаніями этого незабвеннаго времени, но, главнымъ образомъ, для того, чтобы объяснить мои отношенія къ Ипполиту Дебу и вытекающія изъ него значеніе и происхожденіе такого мнѣ поставленнаго вопроса.
Ипполитъ Дебу въ общественномъ и политическомъ отношеніяхъ всегда упреждалъ меня; отъ него узнавалъ я о новыхъ ходившихъ сочиненіяхъ, преимущественно тогда во Франціи, по части новѣйшей исторіи, политико-экономическихъ вопросовъ и соціальныхъ системъ. Онъ же раньше меня познакомился съ Петрашевскимъ и меня познакомилъ съ нимъ. Желая меня выгородить, онъ передъ судомъ объяснялъ свое вліяніе на меня, чтобы оправдать меня и принималъ, такимъ образомъ, еще большую вину на себя. Этотъ благороднѣйшій поступокъ его мною былъ оцѣненъ и вызвалъ сейчасъ же во мнѣ отвѣтъ, не менѣе соотвѣтствовавшій нашей безукоризненной дружбѣ и взаимной поддержкѣ: я отрицалъ его вліяніе на меня и признавалъ себя самостоятельно дѣйствовавшимъ.