Они обошлись со мною очень привѣтливо и участливо. Я самъ былъ радъ этой находкѣ (люди эти впослѣдствіи стали моими добрыми товарищами и вѣрными слугами, окружавшими меня своею предупредительностью.
-- Ну ты, Мустафа!..-- закричалъ вдругъ унтеръ-офицеръ, увидѣвъ меня среди нихъ, да еще и говорящимъ по-турецки!..-- Слышь ты, Махмедъ!.. Я тебя вытурю отсюда!
"Зачѣмъ? Мы про тебя не говоримъ..."
-- Вонъ отсюда!-- закричалъ онъ, набросившись, но никто не тронулся съ мѣста...-- Вишь, собачьи пятки, еще по-турецки -- вонъ пошли!..
"Будемъ по-русски говорить",-- отвѣчалъ Махмедъ, смѣясь.-- Тутъ вмѣшался мулла:
-- Развѣ мы что дурное дѣлаемъ, что ты кричишь?-- мы по-турецки говоримъ всегда.
"Не смѣть по турецки говорить, вонъ отсюда!" Онъ началъ разгонять ихъ, стаскивая съ мѣстъ и тумаками,-- турки упирались, хватали его то за одну, то за другую руку и сдерживали буйство.
Я сидѣлъ на нарахъ среди турокъ съ поджатыми, какъ они, подъ себя ногами, и съ любопытствомъ смотрѣлъ на глупое бѣшенство моего надзирателя и на деликатное сопротивленіе толкаемыхъ турокъ, но скоро случилось особое обстоятельство, повліявшее на дальнѣйшій ходъ дѣла.
Вошелъ въ камеру какой-то новый человѣкъ въ полушубкѣ, тоже арестантъ, уже немолодой, средняго роста, полный, съ красивымъ лицомъ. Онъ подошелъ прямо къ нашей компаніи и обратился ко мнѣ, что отвлекло унтеръ-офицера отъ турокъ.
-- Я видѣлъ уже васъ въ канцеляріи, -- сказалъ онъ,-- когда васъ обезображивали! Это вѣдь изверги, глупцы все...