-- И поспѣваешь?
-- А какъ же, отвѣчала весело Ириша.
Вотъ дѣвочка, подумалъ Пушкаревъ, почти дитя, а работаетъ за двоихъ, сама себя кормитъ, оттого, что изъ народа, а нашъ баричъ Андрей Александровичъ только плакаться умѣетъ, да отцовскія деньги мотать. Но онъ не высказалъ этого сравненія, а по уходѣ горничной, продолжалъ прерванный разговоръ.
-- Такъ какъ-же, Андрей, насчетъ уроковъ?
-- Перестань, пожалуйста, я не могу давать уроковъ, перезабылъ всю эту латынь, ариѳметику, Александра Македонскаго.
-- Вспомнишь.
-- Наконецъ, у меня не хватитъ терпѣнія, я съ перваго же урока изобью того мальчишку, котораго мнѣ дадутъ учить.
-- Вотъ видишь, другъ, сказалъ Пушкаревъ:-- какими ты пустяками отговариваешься, когда вопросъ идетъ о серьезномъ дѣлѣ.
-- Въ чемъ серьезъ? спросилъ, улыбаясь, Азарьевъ.
-- Какъ въ чемъ? больная мать и сестра бьются, какъ рыба о ледъ, всего себя лишаютъ, чтобы тебѣ лишнюю сотню выслать, а ты?