Она говорила: "жалѣю" вмѣсто "люблю", какъ говорили у нихъ въ деревнѣ, и не могла понять любви иначе, какъ въ смыслѣ безпредѣльной жалости. Сердце ея билось, какъ испуганная птичка въ клѣткѣ; она заплакала, рыданія перешли въ спазмы и долго еще она убивалась, упавъ головой на подушку, покуда не задремала въ изнеможеніи.
III.
Дѣтство свое Ириша провела въ деревнѣ. Она родилась въ крестьянской семьѣ, гдѣ долго оставалась единственнымъ ребенкомъ. Когда ей минуло десять лѣтъ, родился братъ, названный Ваней; но мать умерла въ родахъ и оставила сиротами двухъ дѣтей. Кормилицъ нанимать въ крестьянскомъ быту не полагается, и маленькій Ваня попалъ на рожокъ и на попеченіе старшей сестры, десятилѣтней дѣвочки.
Казалось-бы, гдѣ тутъ жить? а между тѣмъ онъ выжилъ, согрѣтый любовью своей маленькой няни. Такой фактъ показался-бы невѣроятнымъ въ нашемъ быту, но въ деревнѣ ему никто не удивлялся.
Отецъ, пріѣхавъ домой съ работы, бралъ сына на руки и, убѣдившись, что онъ живъ и здоровъ, называлъ Иришу умницей и отдавалъ ей обратно ребенка. Сердобольная баба, сосѣдка, забѣгала иногда въ избу и учила дѣвочку, какъ улаживать за Ваней, растирать ему животикъ, когда онъ плакалъ, мыть его въ корытѣ и смотрѣть, чтобы молоко не скислось въ рожкѣ. Вотъ и вся наука; все остальное дѣлала любовь, охватившая сердце Ириши, и въ этой любви была главная охрана и вся связь младенца съ жизнью.
Ваня выжилъ, сталъ лепетать и бѣгать и называлъ сестру своей мамой.
Такъ прошло три года, и дѣвочка до того привязалась къ своему маленькому сыночку, что, казалось, жила и дышала имъ однимъ. Но счастью ея пришелъ конецъ; отецъ женился во второй разъ и въ семьѣ явилась мачиха. Она отняла у Ириши брата и запрягла ее въ тяжелую работу. Но дѣвочка не роптала, лишь-бы какъ-нибудь урваться и поберечь своего Ваню. Но и Ванѣ приходилось жутко: мачиха колотила его, онъ плакалъ, ушибался, голодалъ подчасъ и убѣгалъ къ сестрѣ на работы, въ поле.
За деревней, гдѣ жили дѣти, былъ большой дремучій лѣсъ; въ немъ жили лѣшіе и медвѣди, водилась всякая птица, росли ягоды и грибы. Въ этотъ лѣсъ убѣгали Ириша съ Ваней, когда мачиха не доглядывала за ними, и гуляли тамъ на волѣ. Они бѣгали, пѣли пѣсни, ѣли ягоды, набирали грибовъ и, уставши, садились на одинъ пенечекъ и повѣряли другъ другу свое горе.-- Хорошо было въ лѣсу, тихо такъ, пахло смолою, птичка только вспорхнетъ съ куста или листъ зашумитъ на деревѣ. Долго дѣти гуляли въ лѣсу и сидѣли вмѣстѣ, покуда, вспомнивъ о злой мачихѣ, не возвращались домой, Ириша со вздохами, а Ваня со слезами.
Лѣсъ этотъ снился Иришѣ во снѣ долго потомъ, когда она жила уже въ городѣ и, проснувшись, она горько плакала, вспоминая своего Ваню.
Черезъ годъ послѣ свадьбы, у мачихи родился сынъ и дѣтямъ отъ перваго брака стало полегче; мачихѣ было не до нихъ, своихъ хлопотъ довольно. Ириша стала няньчить новаго братца и по привычкѣ привязалась и къ нему. Тоже повторилось со вторымъ ребенкомъ и мачиха уже начинала мириться съ падчерицей, какъ вдругъ случилось горе, поссорившее ихъ вновь. Ваня захворалъ и Ириша бросила все и сидѣла у его постельки.