-- Вонъ, Петя, смотри направо, Кудино озеро,-- воскликнулъ Азарьевъ:-- а вотъ сейчасъ на берегу будетъ усадьба старухи Панфиловой. Жива ли она, спросилъ онъ у кучера.
-- Померла, отвѣчалъ кучеръ:-- въ Петровки будетъ годъ.
-- Царство ей Небесное. А помнишь, Петя, какъ мы съ тобой на Кудинѣ озерѣ рыбу ловили и чуть не потонули, опрокинувъ лодку?
-- Какъ же, помню,-- отвѣчалъ Пушкаревъ:-- рыбаки подхватили, а то-бы шабашъ!
-- Да вотъ поди ты,-- сказалъ Азарьевъ:-- оба потонули бы!
-- И лучше, если бы потонули.
-- Пошелъ къ чорту, я жить хочу, смотри, какъ славно здѣсь.
-- Да, хорошо, а въ городѣ теперь сунься-ка.
-- Смотри, смотри,-- воскликнулъ опить Азарьевъ:-- сейчасъ "Заборье".
И дѣйствительно, только они выѣхали изъ лѣса, вдали показался погостъ, называемый Заборье. Церковь построена была на горѣ и блестѣла, золотымъ куполомъ на солнцѣ. Подъѣхавъ къ ней, наши путники вышли изъ экипажа. Здѣсь было сельское кладбище, на которомъ похоронены отецъ Азарьева и вся семья Пушкаревыхъ. Поклонившись праху родителей и полюбовавшись за чудный далекій видъ съ горы, они отправились далѣе и, проѣхавъ еще версты четыре, увидали хорошо знакомыя имъ три березы, откуда дорога раздѣлялась на-двое и видны были обѣ усадьбы Азарьевыхъ и Пушкаревыхъ.