-- Вотъ, видишь, видишь, объявила Ахалія Ивановна Иришѣ радостную новость,-- я тебѣ говорила, что онъ веселится, а ты плачешь, сама не знаешь, о чехъ.
Но Ириша выбѣжала изъ комнаты и чуть не упала въ обморокъ въ корридорѣ.
-- На охоту! когда она страдаетъ,-- не живетъ, а бредитъ!
Онъ обманулъ ее! Мысль эта, какъ обухомъ, ударила ее въ голову и съ тѣхъ поръ не покидала ея.
Обманулъ бѣдную дѣвушку, такъ слѣпо ему повѣрившую.
Теперь явилась другая забота, не менѣе жгучая: онъ не отдастъ денегъ и что скажетъ она Ивану Ардаліонычу, когда онъ пріѣдетъ.
Обманулъ! стучало у нея въ головѣ и билось въ сердцѣ, неужели обманулъ? Слабая надежда еще жила въ ней: оставалось два дня до возвращенія старика Фирсова, уѣхавшаго навѣстить свою дочь и внучатъ, а, можетъ быть, въ эти два дня Андрей Александровичъ вернется и отдастъ ей деньги?
Но и эта послѣдняя надежда скоро рухнула: пришло письмо отъ самого Фирсова на имя Ириши. Онъ извѣщалъ ее, что вернется раньше, чѣмъ думалъ, и пріѣдетъ въ четвергъ, въ 10 часовъ утра, по московской дорогѣ, причемъ просилъ выслать ему дворника или швейцара на вокзалъ.
-- Въ четвергъ, это значитъ завтра, соображала Ириша, въ десять утра; одна ночь осталась до его пріѣзда, а денегъ нѣтъ и баринъ ея не ѣдетъ. Въ ужасѣ она хотѣла бѣжать, сама не зная куда, но ноги у нея подкашивались, темная ночь стояла на дворѣ и она упала на свою постель, какъ была, одѣтою.
Мы оставимъ пока злополучную Иришу въ ея понятныхъ тревогахъ и посмотримъ, что дѣлалъ за это время нашъ герой и на какого звѣря онъ охотился.