-- А все же жаль, барынька, отвѣчала Настасья, вытирая передникомъ глаза.
-- Да чего жаль, развѣ ты его любила?
-- Гдѣ тамъ любить, опостылъ давно, и замужъ-то выходила не любя.
-- Такъ чего же ты?
-- И сама не знаю. Такъ... жалко.
Послѣдовало молчаніе. Настасья не выходила изъ комнаты и стоя у дверей всхлипывала.
-- Хотя бы своею смертію померъ, продолжала она жалобиться,-- я бы еще ничего.
-- Не все-ли равно?
-- Какъ можно... Панихидку бы по немъ отслужила, поминки сдѣлала, а то ни живъ, ни мертвъ, кто его знаетъ, можетъ муку еще какую принялъ.
-- Какую муку?