-- Что жь, хорошо?
-- Хорошо-съ.
-- А нутка, хлѣбни еще... Стой! стой! Что это ты кучу какую выпилъ? Подай назадъ половину... подай сейчасъ, говорятъ тебѣ, плутъ!
-- Нельзя-съ; назадъ не хочетъ идти.
-- Не хочетъ? Ну такъ пошли курьера въ догонку, чтобъ воротилъ.
Васька хватился было опять за рюмку, но Лукинъ, которому шутка эта не нравилась, стукнулъ пальцами по столу и велѣлъ ему идти вонъ.
-- Эхъ, братецъ, ну зачѣмъ ты его услалъ? Я бы его разомъ выучилъ пить.
-- Очень нужно!
-- Еще бы не нужно! Онъ бы тутъ же, съ мѣста не трогаясь, высказалъ намъ всю душу, все, что въ немъ есть. Какъ знать, можетъ-быть, въ этомъ щенкѣ великій человѣкъ кроется. А пьянымъ не напоишь, ничего не узнаешь. Подъ спудомъ гаснетъ огонь; мелочи, дрязги будничныя давятъ къ землѣ. Великіе люди всѣ это понимали, всѣ этимъ путемъ узнали свое призваніе, и отъ этого всѣ были горькіе пьяницы. Я самъ давно бы за это принялся, чтобы себя разузнать, да жаль, денегъ нѣтъ. А вотъ, подожди, когда-нибудь въ добрый часъ, самъ съ средствами соберусь, увидишь, какую штуку выкину, всѣхъ удивлю. Запоемъ запью, на цѣлый мѣсяцъ запрусь у себя; картину такую имъ напишу, что разомъ первую золотую дадутъ. Въ Римъ уѣду... оттуда пришлю сюда на профессора...
-- Хорошъ ты будешь профессоръ!