-- Эй! Матюшкинъ! Матюшкинъ! сказалъ онъ, кидаясь къ нему и хватая его за рукавъ.--Матюшкинъ! Ты знаешь меня?
-- Знаю, чортъ тебя побери! Еще бы не знать!
-- А ну-ка, скажи, какъ зовутъ?
-- Какъ зовутъ? Ха! ха! ха! Зовутъ тебя... тссъ! ни гугу!... Хмъ! вотъ оно что! Хмъ! понимаю... Значитъ нельзя, не должно; ну такъ и нечего говорить...-- Онъ вдругъ опомнился и сталъ тереть себѣ лобъ; потомъ взглянулъ на пріятеля очень серіозно.-- Не бойся, братъ, Алексѣичъ, сказалъ онъ:-- Матюшкинъ часто бываетъ пьянъ; на этотъ счетъ грѣшенъ... но выдать товарища... Н-никогда!.. Хмъ! Такъ-то-съ. Да, это такъ, въ этомъ не сомнѣвайся, пожалуста... Н-не сомнѣвайся, чортъ побери!..
Съ минуту, онъ бормоталъ еще что-то невнятно себѣ подъ носъ, потомъ опрокинулся на диванъ и заснулъ мертвымъ сномъ.
II. Розыскъ.
На другой день, поутру, довольно поздно, Лукинъ съ своимъ пріятелемъ пили чай. Матюшкинъ сидѣлъ на окнѣ съ сигарой во рту, а Лукинъ на диванѣ.
-- Такъ вотъ, братецъ, дѣло какого рода, Лукинъ говорилъ.-- Квартира вздоръ; квартиру я самъ отыщу, а нуженъ мнѣ человѣкъ, который бы лично ихъ зналъ, или знакомый этого человѣка, или знакомый его знакомаго, кто-нибудь все равно, лишь бы дорогу найдти, да за что-нибудь уцѣпиться, а тамъ ужь я самъ доберусь.
-- Такъ-съ, отвѣчалъ Матюшкинъ, лукаво прищуря глаза,-- такъ-съ понимаемъ-съ, приложимъ стараніе всевозможное, будемъ разнюхивать на всѣ стороны, и какъ только почуемъ слѣдъ, тотчасъ къ вашему благородію съ рапортомъ... А позвольте спросить: что это за Маевскіе, и на что они вамъ?
-- Вотъ видишь ли братецъ... Лукинъ -- немножко замялся:-- это двѣ барыни, которыхъ я встрѣтилъ на станціи и съ которыми я хочу покороче сойдтись.