-- Не думаю, а навѣрно знаю. Я не насчетъ себя говорю. Я твой товарищъ; я зналъ тебя еще въ курткѣ; такъ мнѣ, разумѣется, все равно что у тебя на плечахъ. Напяль на себя хоть куль дырявый... Ну, а для новаго человѣка... ты самъ разсуди. Съ непривычки оно того...
-- Такъ, такъ, братецъ, понимаю. Значитъ до слѣдующей недѣли отложить нужно... Hy, ладно; небойся, въ грязь лицомъ не ударимъ: и платье сошьемъ, и узнаемъ; все сдѣлаемъ, все.
Часа полтора спустя послѣ того какъ Лукинъ, на набережной, допрашивалъ кучеровъ, господа ихъ, насмотрясь до упаду на живопись разныхъ школъ, спустились зѣвая по лѣстницѣ и вышли на старый подъѣздъ.
-- Надѣюсь, что вы будете обѣдать у насъ? сказала Hélène своему чичероне, ловкому, статному гвардейскому офицеру лѣтъ тридцати.
-- Merci, cousine, сегодня это рѣшительно невозможно.
-- Отчего невозможно?
-- Садитесь, послѣ будете говорить, зѣвая поребила Софья.-- Я такъ устала, что едва стою на ногахъ. Садитесь въ коляску, Поль.
Поль -- иначе Павелъ Петровичъ Левель -- посадилъ своихъ дамъ и сѣлъ напротивъ.
-- Домой, сказала Софи.-- Я неспособна болѣе ни на что. Вашъ Эрмитажъ прекрасенъ; но онъ меня такъ утомилъ, что я его ненавижу. Удивляться цѣлое утро... пять тысячъ разъ сряду приходить въ восторгъ безъ отдыха. Уфъ! Je n'en puis plus!.. У меня шея болитъ отъ восхищенія!..
Она опустилась на спинку экипажа и громко зѣвнула.