-- Покорно благодарю. Я, конечно, сочту за особенное удовоіьствіе.
-- И я тоже.
Сейчасъ послѣ класса, Матюшкинъ повелъ офицера къ себѣ. Рисунки тотчасъ же вынуты были изъ старой, засаленной папки, торжественно разложены на полу и прилично освѣщены. Офицеръ жадно впился въ нихъ глазами и долго ни слова не говорилъ; а Матюшкинъ возился за самоваромъ. Въ такомъ положеніи засталъ ихъ Лукинъ.
-- Ба, ба, ба! Григорій Алексѣичъ! Какими судьбами!.. Вотъ не гадалъ и не думалъ увидѣть сегодня.
Лукинъ засмѣялся.
-- Ну, это не очень любезный пріемъ, сказалъ онъ,-- а впрочемъ долгъ платежомъ красенъ. Я, братъ, и самъ не думалъ быть у тебя сегодня. Я только-что воротился изъ Павловска, да человѣкъ мой куда-то ушелъ.... все подъ ключомъ, даже въ двери не могъ попасть. Вотъ я и отправился къ тебѣ чай пить.
-- И славно сдѣлалъ, а у меня здѣсь товарищъ по академіи, господинъ Васильковъ, который, по добротѣ души, удостоилъ меня посѣтить.
-- Доброта небольшая, съ улыбкою отвѣчалъ офицеръ.
-- Ну, мы объ этомъ спорить не будемъ. Я радъ, что я не одинъ; по крайней мѣрѣ вамъ скучно не будетъ. Позвольте васъ познакомить съ моимъ пріятелемъ: Григорій Алексѣичъ Алексѣевъ, большой цѣнитель искусства.
Лукинъ и новый его знакомый раскланялись.