-- Борисъ Петровичъ, по добротѣ, прибавилъ немножко, сказалъ Лукинъ.-- Я долженъ его поправить. Я уважаю искусство отъ всей души; но цѣнитель я очень плохой.
-- Все врётъ, перебилъ Матюшкинъ,-- такой знатокъ, какихъ въ Петербургѣ мало.
Офицеръ посмотрѣлъ съ любопытствомъ на Лукина, не зная шутитъ Матюшкинъ или серіозно говоритъ; но любопытство скоро смѣнилось другимъ интересомъ. Онъ былъ художникъ въ душѣ, и смуглая, атлетическая фигура гостя, живописно освѣщенная снизу двумя свѣчами, стоявшими на полу, произвела на него замѣтное впечатлѣніе. За чаемъ, онъ часто поглядывалъ на это лицо. Вотъ бы съ кого портретъ списать! думалъ онъ.
-- Вы конечно художникъ? спросилъ Лукинъ, желая начать разговоръ. Офицеръ грустно вздохнулъ.
-- Желалъ бы отъ всей души носить это званіе; да только Богъ знаетъ, имѣю ли право?
-- Почему жь нѣтъ?
-- Такъ, это, вотъ видите ли вопросъ, который я самъ еще не рѣшилъ. Можетъ ли быть художникомъ человѣкъ, по рукамъ и ногамъ связанный скучными обязанностями своей службы?
-- Почему жь нѣтъ? Если только вы не смотрите на сословіе художниковъ какъ на касту, избавленную отъ обыкновенныхъ заботъ, выпадающихъ на долю всякаго, не обезпечиннаго какими-нибудь исключительными привилегіями, то вы согласитесь, что всякій чѣмъ-нибудь связанъ, всякій долженъ что нибудь дѣлать чтобы жить, и этотъ долгъ для него обязателенъ.
-- Да, но быть связану такимъ дѣломъ, которое любишь или чѣмъ-нибудь совершенно чужимъ для души, это двѣ вещи разныя. Ремесло и искусство плохо уживаются между собой
-- Напротивъ, мнѣ кажется, что искусство безъ ремесла и существовать не можетъ.