-- О! эта Сальи, пребойкая баба! Ей пальца въ ротъ не клади... Но, съ чего она такъ? Вы вѣрно ее раздразнили?
-- Да, было немножко. Она, вотъ видите ли, не любитъ, чтобъ ей мѣшали обыгрывать новичковъ... Впрочемъ, это вотъ онъ во всемъ виноватъ. Она указала на Лукина.
-- Если не виноватъ, то, по крайней мѣрѣ, наказанъ какъ виноватый. Колода назначена была чисто вамъ, а попала меня.
-- И по дѣломъ, отвѣчала Эмилія.-- Фи, злой! Вы, кажется, сожалѣете, что карты попали не мнѣ въ лицо?
-- О, нѣтъ, но я не люблю присваивать чужую собственность, вотъ и все.
Оттѣнокъ досады мелькнулъ на дѣтскомъ лицѣ Эмиліи.
-- Какъ это любезно! сказала она кусая губы.
-- Ну, ну, не сердитесь, моя курочка, перебилъ толстый полковникъ, пыхтя и стараясь подсѣсть къ ней поближе.-- Успкойтесь, вотъ я сейчасъ вамъ дамъ прохладительнаго.
Онъ налилъ рюмку шампанскаго и ловко поднесъ ей къ губамъ.
-- Подите вы прочь! Вы, толстый, старый Фальстафъ!