-- Молчите, vous êtes un impertinent! Вы считаете себя ceріознымъ человѣкомъ; а между тѣмъ, я пари держу, что вы не болѣе какъ холодный человѣкъ. Я бы хотѣла, чтобы вы когда-нибудь растаяли, тогда можно было бы узнать, что у васъ тамъ такое въ сердцѣ: вода или кровь... Я бы хотѣла, чтобы вы влюбились въ кого-нибудь, влюбились по уши, до безумія, это было бы очень забавно! Куда бы вы дѣли тогда вашу эквилибристику, ваше философическое, невозмутимое, отвратительное равнодушіе?
-- Вы хотите, чтобъ я сошелъ съ ума, и спрашиваете, куда бы я дѣлъ разсудокъ?
-- Ah! Je vous tiens. Ah! Вы любовь называете сумашествіемъ?
-- Если она доходитъ до сумасшествія, то какже ее назвать?
-- Мало ли что до чего доходитъ! Я иногда дохожу до Лѣтняго Сада, что жь изъ этого слѣдуетъ?
-- Только то, что вы шутите, больше рѣшительно ничего.
-- Неправда, еще кое-что, сказала Hélène входя.
-- Что же еще?
-- То, что вы съ Софи вѣчно спорите. Я боюсь, что вы съ ней когда-нибудь не на шутку поссоритесь.
-- Нѣтъ, возразила Софи,--я этого не боюсь. Cousin Поль серіозный человѣкъ, онъ не будетъ ссориться съ такими дѣтьми, какими онъ насъ считаетъ.