-- Какъ можно проще. Я высказала вамъ чувство очень естественное и высказала безъ всякдго опасенія; потому что не вижу нужды его прятать, потому что оно не изъ тѣхъ, которыя требуютъ тайны. Надѣюсь, что вы поймете меня вполнѣ и не сдѣлаете какихъ-нибудь опрометчивыхъ выводовъ... Это была бы дурная награда за мою искренность.
Онъ понялъ урокъ, заключенный въ ея словахъ, и ему стало неловко. "Ухъ! какіе у ней шипы! подумалъ онъ. Сколько! Надо вести себя осторожнѣе."
-- Что вы молчите? спросила она, улыбаясь лукаво.-- Вамъ не понравилось мое замѣчаніе?
-- Я боюсь, чтобы вы не сочли меня дуракомъ.
Она засмѣялась.-- О! будьте спокойны. Я вѣрю твердо въ вашъ умъ, иначе я не рѣшилась бы говорить такъ открыто, но ошибиться можетъ и умный человѣкъ; къ тому же я вовсе не утверждаю, чтобы вы ошиблись, я только предвидѣла близость ошибки и хотѣла предостеречь... Allons, ne vous fâchez pas, monsieur, оставимъ этотъ вопросъ. Скажите мнѣ, что вы дѣлали въ Петербургѣ съ тѣхъ поръ какъ вернулись сюда? Это было давно, почти въ одно время съ нами, можетъ-быть въ одинъ день?
-- Да, дѣйствительно, въ одинъ день. Въ Гатчинѣ, я немножко васъ не догналъ. Я видѣлъ издали какъ вашъ дормезъ ускакалъ со станціи. Съ тѣхъ поръ мы разъѣхались въ разныя стороны.
-- И не встрѣтились до сихъ поръ? Какимъ образомъ это могло случиться?
-- Хм! Вы не знаете Петербурга, иначе вы бы не спрашивали. Въ Сибири, въ Киргизской степи, легче встрѣтиться чѣмъ здѣсь, на пространствѣ какихъ-нибудь пяти верстъ. Здѣсь горы непроходимыя раздѣляютъ людей другъ отъ друга.
-- Какія тамъ горы! Все плоско какъ на тарелкѣ!
-- Горъ этихъ мы не замѣчаемъ, покуда не стукнемся о нихъ лбомъ. Это невидимыя заставы, рогатки и западни, устроенныя на вашемъ пути педантствомъ и спѣсью, двумя могущественными рифригераторами нашей общественной жизни.