Покуда они говорили, старый гость вышелъ поспѣшно на улицу и сѣлъ въ сани.
-- Домой! сказалъ онъ. Озябшій конь помчалъ быстро.
Лукинъ былъ не въ духѣ. Не въ первый разъ ему случалось бѣжать при появленіи кого-нибудь изъ студентовъ, но прежде это случалось на улицѣ, въ театрахъ, воксалахъ, собраніяхъ, въ мѣстахъ, гдѣ онъ могъ ожидать такой встрѣчи и гдѣ, поэтому, она не захватывала его врасплохъ, какъ теперь, и при свидѣтеляхъ, да еще при какихъ!.. Лицо Свѣчина показалось ему знакомо, но по имени онъ его не помнилъ, и потому, разумѣется, вѣроятности были въ ту сторону, что и онъ не былъ узнанъ; но тамъ, гдѣ дѣло идетъ о своей головѣ, однѣхъ вѣроятностей мало... Онъ былъ не дитя; онъ понималъ хорошо всю шаткость своего положенія, но никогда еще она не бросалась ему въ глаза такъ ярко, какъ въ эту минуту. На какомъ волоскѣ висѣла его судьба!.. Попадись на мѣсто этого господина какой-нибудь другой, знакомый... разомъ все кончено, все надо бросить и ѣхать чортъ знаетъ куда... все бросить въ такую минуту, когда счастіе только-что начало улыбаться, оставить столько заманчивыхъ плановъ, столько людей, съ которыми онъ успѣлъ сойдтись и всю эту теплую, обогрѣтую сферу жизни, все что добыто съ такимъ трудомъ, терпѣніемъ и опасностями, скакать опять на телѣгѣ, скитаться опять по большой дорогѣ, опять отыскивать уголъ, устроиваться, усаживаться, знакомиться, строить планы... зачѣмъ? Чтобы, полгода спустя, опять оборваться гдѣ-нибудь самымъ подлѣйшимъ образомъ!.. Если ужь этой развязки не миновать, такъ ужь пусть бы она пришла разомъ, открыто, рѣшительно, безъ всѣхъ этихъ подлыхъ намековъ и подлыхъ угрозъ, которыя портятъ вамъ жизнь безъ всякой необходимости. Размышляя объ этомъ, онъ чувствовалъ тоже, что чувствуетъ часовой, стоящій на минѣ, которая можетъ быть взорвана въ ту же минуту... Какъ знать?.. Можетъ-статься зажженный фитиль ужь приложенъ... и можетъ-быть онъ догараетъ... можетъ-быть догорѣлъ?.. Онъ былъ подъ ударомъ, и это его бѣсило, и онъ радъ бы былъ выйдти изъ этого положенія, да время еще не пришло, кубокъ не допитъ, разчеты не кончены, цѣль не достигнута; а бросить ее не хочется; слишкомъ большія надежды надо оставить, слишкомъ заманчивый выигрышъ ускользаетъ изъ рукъ; мягкости, гибкости нѣтъ въ характерѣ; хочется на своемъ поставить, хочется банкъ сорвать... Нечего дѣлать! Идетъ на ва-банкъ!..
Сани остановились на набережной фонтанки, возлѣ его подъѣзда. Онъ вышелъ и побѣжалъ вверхъ по лѣстницѣ, а за нимъ побѣжалъ еще кто-то.
-- Григорій Алексѣичъ! Григорій Алексѣичъ! кричалъ чей-то знакомый голосъ.
-- Кто тамъ?.. А! это ты, Матюшкинъ? Здравствуй, что, ты ко мнѣ?
-- Къ тебѣ, Григорій Алексѣичъ.
-- Пойдемъ. Они вошли вмѣстѣ.
Не успѣлъ Лукинъ сбросить шубу, какъ навстрѣчу ему выбѣжала стройная, ловкая, прекрасно-одѣтая женщина. Радость свѣтилась у ней на лицѣ. Не оглядываясь, не останавливаясь, она бросилась прямо къ нему на шею.
-- А! Эмилія! Давно ли ты здѣсь? спросилъ онъ, цѣлуя и гладѣ ее по головѣ.