-- А вы почемъ знаете, сударыня? спросилъ Лукинъ!-- Что вы его любовница что ли?
-- Клянусь вамъ, продолжала она въ слезахъ, не обращая вниманія на обиду,-- я знаю давно мосьё Хоботова, я отвѣчаю вамъ за него.... Это честнѣйшій, почтеннѣйшій человѣкъ! Отецъ семейства, заслуженный старый офицеръ. Какъ вамъ не совѣстно было его такъ обидѣть! Смотрите, смотрите, что вы надѣлали, мосьё Карцевъ! прибавила она, трагически указывая пальцемъ на Хоботова, у котораго капала изъ носу кровь. Отдайте сейчасъ деньги, я васъ прошу, я этого требую!
-- Отдайте деньги, господа! громко повторили за ней Иванъ Петровичъ и третій понтеръ, становясь возлѣ Хоботова.
-- А, какъ вамъ это нравится! Какова дерзость-то! Дерзость-то какова!... Все одна шайка мерзавцевъ и шулеровъ! говорилъ ротмистръ, подходя къ нимъ со сжатыми кулаками. Банкометъ и другой товарищъ его попятились отъ него назадъ; Иванъ Петровичъ одинъ стоялъ твердо на мѣстѣ и твердо смотрѣлъ ему прямо въ глаза.
-- Что тебѣ деньги мои нужны, мерзавецъ! А? Деньги мои нужны? говорилъ Карцевъ гвардейскимъ теноромъ, запальчиво поднося ему къ носу кулакъ.
-- Да, деньги нужны, отвѣчалъ рыжій понтеръ, свирѣпо нахмуривъ брови.
-- А вотъ я тебѣ покажу деньги!
-- Бросьте, Василій Трофимычъ, охота вамъ руки марать, сказалъ Лукинъ,-- поѣдемъ, чортъ ихъ возьми! Тотъ повернулся и они сдѣлали шагъ къ дверямъ; но Сальи догнала ихъ.
-- Куда это, господа? Вы не уйдете отсюда такъ! Отдайте деньги, которыя вы проиграли.... это... низко то, что вы хотите дѣлать! Это грабежъ, разбой.... разбой! Помогите! закричала она по-русски. Къ этому времени, какая-то заспанная, бородатая фигура, въ пуху, вылѣзла неизвѣстно откуда; ихъ окружили. Въ сосѣдней комнатѣ было темно, Сальи побѣжала туда и замкнула двери въ переднюю на замокъ.
-- Ну, дѣло идетъ на ва-банкъ, шепнулъ Лукинъ, услыхавъ звукъ повернутаго два раза ключа.