-- Никогда! Еслибы только она согласилась, я былъ бы счастливѣйшій человѣкъ!
-- На двѣ недѣли?
-- Хоть на день!
-- Глупо, замѣтилъ Лукинъ. Оба молчали съ минуту. Лукинъ барабанилъ по столу, углубленный въ какую-то мысль, а Матюшкинъ сидѣлъ, уныло повѣсивъ голову; короткія ноги болтались, не доставая до полу, длинныя пряди нечесанныхъ русыхъ волосъ спускались ему на глаза.-- Послушай, Борисъ Петровичъ, сказалъ Лукинъ,-- ты не ребенокъ, и потому я не намѣренъ тебя уговаривать долѣе. Хочешь надѣлать глупостей, дѣлай себѣ пожалуй: ищи, добивайся, жди, теряй время даромъ. Ты можетъ-быть думаешь, что это легко, что стоитъ свистнуть, и дѣло въ шляпѣ? Если такъ, то ты крѣпко ошибаешься. Я тебѣ говорю: тебѣ надо выбиться изъ нужды, прежде чѣмъ что-нибудь затѣвать; надо стать человѣкомъ и перестать быть школьникомъ... и надо начать съ того, что бросить водку, да одѣваться почище, иначе, я тебѣ говорю, тебѣ не видать ее, какъ своихъ ушей!.. Она, какая бы тамъ ни была, а за тебя не пойдетъ въ томъ видѣ, какъ ты теперь... Посмотри, на кого ты похожъ! Вѣдь тебя никто и въ прихожую-то къ себѣ не пуститъ...
-- Знаю, Григорій Алексѣичъ, самъ знаю; да ты меня выручи какъ-нибудь, помоги, скажи Христа ради, что дѣлать?
-- Вѣдь я жь тебѣ говорю... Я не прочь тебѣ помогать, если уже на то пошло, и можетъ-быть могъ бы сдѣлать что-нибудь, чтобы вывести тебя въ люди, еслибы ты былъ хоть сколько-нибудь на человѣка похожъ. А то вѣдь ей-Богу, на тебя взглянуть гадко! Что за тряпье на тебѣ! что за шляпа! Волосы нечесаны, руки не вымыты, рожа не выбрита!.. платье... куда ты дѣвалъ свое новое платье? Неужели пропилъ?
-- Нѣтъ, затаскалъ.
-- А деньги есть?
-- Нѣтъ.
-- Хмъ, вотъ то-то же!.. Впрочемъ, я не для того это говорю, чтобы тебя попрекать, я бы готовъ съ удовольствіемъ дать тебѣ еще въ долгъ, еслибъ я могъ быть увѣренъ, что тебѣ это въ прокъ пойдетъ.