-- Григорій Алексѣичъ не ѣдетъ, сказалъ онъ; -- а я не могу его дольше ждать. Если увидите, скажите, что пріѣзжалъ проститься.
-- Что жь такъ? Развѣ вы...
-- Я уѣзжаю отсюда завтра, въ мальпостѣ; по утру, часу въ двѣнадцатомъ заѣду къ нему еще разъ.
-- Хмъ, уѣзжаете?.. Это жаль!..
-- Вы не забудете ему передать?
-- О, будьте спокойны; какъ можно!.. Вы можетъ-быть думаете, что я пьянъ?..
-- Нѣтъ, прощайте.
Проводивъ капитана, Матюшкинъ вернулся зѣвая въ гостиную, залегъ на диванъ и уснулъ крѣпкимъ сномъ. Лукинъ разбудилъ его въ десять часовъ. Онъ зналъ уже отъ Васьки, что Левель къ нему пріѣзжалъ, и могъ догадаться зачѣмъ, потому что Маевскіе, у которыхъ онъ былъ въ этотъ день, сообщили ему объ отъѣздѣ ихъ родственника. Но его занимала другая мысль. Онъ узналъ отъ Софи одну вещь гораздо болѣе интересную для него. Ему обѣщано было мѣсто въ Сольскѣ и завтра по утру онъ долженъ былъ говорить объ этомъ съ самимъ губернаторомъ. Отъ губернаторши онъ вернулся сегодня въ отличномъ расположеніи духа. У нихъ рѣшено было ѣхать на первой недѣлѣ поста всѣмъ вмѣстѣ.
-- Ну, братъ, Борисъ Петровичъ, сказалъ онъ Матюшкину;-- я тебя долго заставилъ ждать; но за то я скажу тебѣ новость.
Матюшкинъ смотрѣлъ на него, протирая глаза и съ похмѣлья едва понимая что онъ говоритъ.