-- Мудреную задали вы мнѣ задачу, отвѣчалъ онъ.-- Здѣсь не Курляндія. Такихъ людей, что особо этимъ занятіемъ промышляютъ, совсѣмъ нѣтъ, потому, арендаторство не дозволено. А если и есть у кого человѣкъ, то такого какъ кладъ берегутъ. Вотъ у Полбина управитель, хохолъ, золотой человѣкъ, устроилъ имѣніе въ 500 душъ словно ферму какую-нибудь образцовую, копѣйки не пропадаетъ, клочка земли не найдешь, который бы что-нибудь не давалъ.... Да вѣдь этакій мѣста не броситъ... Онъ у Полбиныхъ шестой годъ, обжился, свой домъ выстроилъ и получаетъ по 1000 въ годъ, да съ дохода процентъ....
-- Послушай, душечка, перебила Кирсанова;-- а этотъ Высоцкій, помнишь, что жилъ у Нащокиныхъ?
-- Высоцкій? мальчишка! дуракъ! Онъ только пыль въ глаза пускать мастеръ; да мастеръ еще за дѣвками волочиться, а дѣла не смыслитъ.
-- А что, Нащокины здѣсь теперь? спросилъ Левель.
-- Нѣтъ; они теперь рѣдко бываютъ здѣсь. Дочь выросла, замужъ пора отдавать; лѣто и зиму въ Москвѣ.... Здѣсь, батюшка, старыхъ жильцевъ теперь мало кого найдешь. Въ послѣдніе годы, много у насъ народу побывало... Кто раззорился, имѣніе продано съ молотка, а кто померъ. Елецкій продалъ свое Орѣхино въ Жгутовѣ, Лукиныхъ нѣтъ... какой-то Рязанскій помѣщикъ наслѣдовалъ.
Услышавъ эту фамилію, Левель, который смотрѣлъ на Клеопатру Ивановну, оглянулся.
-- Какихъ это Лукиныхъ? Я не помню, сказалъ онъ.
-- Да это не въ вашу сторону. Это туда къ Городнѣ, за Ручьями еще верстъ восемь... Алексѣя Михайлыча Лукина вы у насъ никогда не видали?
-- Нѣтъ.
-- Душечка, помнишь у нихъ управляющій былъ, какой-то сѣдой старичокъ, изъ военныхъ.... Покойникъ Лукинъ его очень хвалилъ, перебила опять Кирсанова.