Сосѣдка расхохоталась.
-- Вотъ ужь никакъ! отвѣчала она.-- Вотъ ужь никакъ. Скорѣе подумаю, что вамъ сорокъ. Въ двадцать, savez-vous bien, mon ami? въ двадцать жизнь такъ еще хороша, такъ полна, что честолюбію нѣтъ въ ней мѣста. Честолюбіе -- это ребячество старыхъ дѣтей.
-- Какъ? и вы тоже? Вотъ что значитъ давно не видать друзей! Прежде вы были обо мнѣ лучшаго мнѣнія, Клеопатра Ивановна.
-- Докажите, что вы его заслужили, останьтесь здѣсь съ нами. Смотрите какъ здѣсь хорошо! Какая трава! Какой воздухъ!.... А это? прибавила она, указывая рукою на озеро, которое сверкало вдали, за еловою рощей,-- вы такъ любили все это когда-то.
-- Люблю и теперь, Клеопатра Ивановна, отвѣчалъ онъ, пожавъ ея руку,-- и можетъ-быть болѣе чѣмъ когда-нибудь.... Знаете, я вамъ что скажу? Я думаю объ отставкѣ не въ первый разъ и серіознѣе чѣмъ вы полагаете.
-- Браво! воскликнули въ одинъ голосъ сосѣди.-- Вотъ это мило! Это любезно!
-- Выходите скорѣй и селитесь здѣсь. Будемъ вмѣстѣ хозяйничать! сказала она.
-- Женимъ васъ, выберемъ васъ въ предводители! сказалъ мужъ.
-- О! еслибы все дѣлалось такъ же скоро какъ говорится, отвѣчалъ капитанъ,-- какъ хорошо было бы на свѣтѣ жить! Но дѣло идетъ медленно, ползетъ какъ улитка и много хлопотъ еще впереди.... Вотъ хоть теперь, начиная съ того, что мнѣ управляющій нуженъ. Не знаете ли, Василій Михайлычъ кого-нибудь тутъ, по близости, надежнаго, свѣдущаго человѣка, у котораго я могъ бы поучиться и на рукахъ у котораго могъ бы оставить Троицкое съ спокойною совѣстію?
Кирсановъ задумался.