-- Не знаю, Клеопатра Ивановна. Думалъ до осени здѣсь пробыть; а теперь Богъ знаетъ Троицкое меня совсѣмъ съ толку сбило. Отпускъ на годъ взялъ, то-есть до будущаго февраля, и выходитъ, что самое дорогое время, весна, пропала. Еслибы знать, пріѣхалъ бы, разумѣется, ранѣе.
-- Ну, съ весной или безъ весны, въ одинъ годъ все уже недалеко уѣдешь, замѣтилъ Кирсановъ.
-- Вотъ видите ли, Василій Михайлычъ, продолжалъ Левель;-- это вы говорите, вы, опытный, старый хозяинъ. Что жь мнѣ то послѣ этого дѣлать? Вѣдь я новичокъ!... Мнѣ вѣдь учиться надо еще по крайней мѣрѣ года два!
-- Ну, выучимъ. Мы отъ васъ вѣдь не за тридевять земель. Поживите-ка съ нами подолѣе, посмотрите, какого мы сдѣлаемъ изъ васъ хозяина!
-- А служба, Василій Михайлычъ?
-- Э! Велика важность! Службу можно и побоку... Чего вамъ отъ службы искать? Вы и безъ этого обезпечены.... Добро бы еще походъ былъ въ виду, отличіе, дѣло какое, ну, спору нѣтъ, лестно, заманчиво въ ваши года... А то вѣдь манежъ-то, я чай, ужь и вамъ надоѣлъ? Вы скоро въ полковники?
-- Жду каждый годъ.
-- Ну а тамъ какъ? За толстыми эполетами опять гонка? Или тогда забастуете?
Капитанъ усмѣхнулся.
-- Полноте! Клеопатра Ивановна пожалуй подумаетъ, что мнѣ до сихъ поръ двадцать лѣтъ.