-- Нѣтъ, вонъ она къ нимъ идетъ. Онъ указалъ ей на гувернантку, лиловый зонтикъ которой мелькалъ дѣйствительно на другомъ концѣ сада. Не зная что болѣе возразить, она вышла черезъ калитку на дворъ и пошла съ нимъ.
Дорогою, разговаривая или, лучше сказать, допрашивая свою спутницу, капитанъ имѣлъ случай вглядѣться въ ея лицо, на которое за обѣдомъ и прежде не обратилъ никакого особеннаго вниманія. Оно не имѣло твердо установившагося, однообразнаго выраженія, а мѣнялось довольно часто и неожиданно. Исполненное души, когда разговоръ его оживлялъ или улыбка на немъ играла, въ иныя минуты оно вдругъ теряло свое одушевленное выраженіе, и какая-то мертвая тѣнь, что-то убитое, безнадежное появлялось въ его чертахъ. Левель, недолго задумываясь, отнесъ это все на счетъ угнетающаго вліянія скуки и тѣснаго, бѣднаго существованія мелкопомѣстной барышни. "Не мудрено, думалъ онъ. Чѣмъ моложе сердце, чѣмъ сильнѣе кипитъ въ немъ потребность жить, тѣмъ скорѣе застой неестественнаго бездѣйствія успѣетъ оставить тяжелый слѣдъ." Онъ началъ разспрашивать, и догадки его оправдались... Круглый годъ одна съ матерью; въ гости ѣздитъ разъ въ мѣсяцъ, любитъ очень читать, да читать почти нечего. Жалость его взяла... Вслѣдъ за ней мелькнула самолюбивая мысль. "При такой обстановкѣ и при этихъ условіяхъ, думалъ онъ, знакомство со мной, мой разговоръ и мое вниманіе должны имѣть цѣну въ ея глазахъ и цѣну не малую. Она дика и застѣнчива, недостатокъ увѣренности въ себѣ мѣшаетъ ей высказаться свободно, но безъ сомнѣнія она очень рада..." Левель былъ правъ, но ему и въ голову не могло придти, сколько горькихъ воспоминаній примѣшивалось у ней къ очень естественному удовольствію молодой дѣвушки, послѣ долгаго одиночества, вдругъ очутившейся объ руку съ ловкимъ гвардейцемъ и свѣтски-образованнымъ человѣкомъ. Ей было лестно его вниманіе; а онъ, угадывая это, сталъ вдвое любезнѣе и мало-по-малу успѣлъ разогнать застѣнчивость своей спутницы. Она стала немножко довѣрчивѣе, смѣлѣе и перестала выглядывать искоса, какъ одичалый котенокъ, котораго гладятъ по шерсти, но который сбирается улизнуть.
Прогулка ихъ кончилась раньше чѣмъ можно было ожидать. Не успѣли они дойдти до озера, какъ солнце спряталось и нѣсколько крупныхъ капель упало на землю. Они повернули назадъ и пошли скорымъ шагомъ.
-- Вотъ видите! говорила она съ тайнымъ страхомъ, и съ дѣтскою досадой поглядывая на свое гри-де-ленъ...-- Вотъ видите! кто былъ правъ?
-- Э! что за бѣда, эгоистически отвѣчалъ капитанъ.-- Успѣемъ еще дойдти...
Но дойдти не успѣли. Крупный ливень догналъ ихъ у самыхъ воротъ. Подобравъ платье, она пустилась бѣгомъ черезъ дворъ.
-- Ха, ха,-- ха! брава! брависсима! кричалъ ей навстрѣчу Василій Михайловичъ:-- бѣглецы-то! смотрите-ка, бѣглецы!... Вотъ подѣломъ! Вотъ хотѣли отъ насъ уйдти, а Богъ-то и наказалъ! Ахъ, вы бѣдняжка моя! Да вы совсѣмъ вымокли! сказалъ онъ, встрѣчая ее съ протянутыми руками, на первой ступенькѣ балкона.
Маша проворно шмыгнула мимо и скрылась въ дверяхъ.
Поздно вечеромъ, въ этотъ день, Клеопатра Ивановна съ Левелемъ шли по стемнѣвшимъ аллеямъ сада.
-- Ну что? Какъ вамъ нравится эта дикарка? спросила Кирсанова съ чуть замѣтнымъ оттѣнкомъ насмѣшки.