любящей васъ кузинѣ Софьѣ."
" P. S. Нашъ найденышъ, или, лучше сказать, нашъ блудный сынъ, Алексѣевъ, тоже вамъ кланяется. Онъ служитъ чиновникомъ особыхъ порученій при Ѳедорѣ Леонтьевичѣ. Онъ немножко остепенился въ сравненіи съ прежнимъ и занятъ службой; но надо правду сказать, несмотря на всѣ наши старанія, мы не успѣли еще сдѣлать его ручнымъ совершенно и отучить отъ прежнихъ, цыганскихъ наклонностей.... Вчера я у него спросила не хочетъ ли онъ вамъ передать что-нибудь? Онъ отвѣчалъ: спросите не скучно ли ему въ раю? Прошу извиненія у милой кузины за эту глупость."
Маша впилась въ письмо, которое повидимому ей очень нравилось, потому что она усмѣхалась, читая его про себя, и не хотѣла отдать сейчасъ.
-- Оставь, я послѣ еще разъ прочту, говорила она.
-- Пожалуй, возьми хоть совсѣмъ. Я радъ, что оно тебѣ нравится. Оно можетъ дать тебѣ нѣкоторый образчикъ моей кузины, не во всемъ, разумѣется, и далеко не полный. Еслибы ты увидѣла автора, ты бы съ ней не разсталась, такъ она умѣетъ привязать къ себѣ всякаго.
-- Да, она должна быть очень милая женщина.
-- Не хочешь ли ты къ ней написать нѣсколько строкъ? Она тебѣ навѣрно отвѣтитъ.... Это будетъ оригинально; переписка между пріятельницами, никогда не видавшими въ глаза другъ друга!
Маша замялась.
-- Я право не знаю.... я не умѣю писать такъ хорошо....
-- Попробуй.